Tags: бессознательное

Нечистота и моральное чувство.

«Иногда люди, сами того не замечая, "проговариваются", что чистота физическая и духовная - почти одно и то же. Казалось бы, ничего общего - ведь "грязные" дела можно творить и в чистых костюмах. Однако недавно выяснилось, что между такими понятиями связь настолько тесная, что эти слова порой просто неразличимы.

Вообще, чистота понимается как нечто божественное, как признак благочестия, а что-то ей противоположное оказывается, напротив, связанным со злом. Неслучайно китайцы, например, называют вора не иначе как "пара грязных рук", а у нас про него скажут: "нечист на руку".

Есть немало примеров и в произведениях искусства. Двум учёным – Чень-Бо Чжуну (Chen-Bo Zhong) из университета Торонто и Кати Лильенквист (Katie Liljenquist) из Северо-западного университета на ум частенько приходила шекспировская леди Макбет, безуспешно пытавшаяся смыть пятна крови с рук после убийства. Кстати то, что они решили изучить, так и называется – "эффект Макбет".

 

Collapse )

Об агрессии

«Агрессия служит социальным отношениям, она защищает их. Она проявляется всегда, когда связи находятся под угрозой, когда они не развиваются позитивно или отсутствуют. Люди, которые видят угрозу важным для них отношениям, лишённые доверия или исключённые из общества, реагируют на эти обстоятельства проявлением агрессии.

Одно из последних исследований в этой области принадлежит Рагнару Биру из института психологии в Гёттингене. В ходе масштабных исследований ему удалось доказать, что большинство людей, столкнувшихся с серьёзной угрозой их отношениям с партнёром, реагируют на неё проявлением агрессии. О чувстве гнева в этих ситуациях говорили 72% женщин и 49% мужчин, о повышенной раздражительности – 67% женщин и 56% мужчин, о ненависти – 22% женщин и 13% мужчин. [см. оригиналы 1-2 + http://www.theratalk.de/partnerschaftstest.html ]

 

Collapse )Collapse )

 

 

Про дарвиновскую эстетику

Дарвиновская эстетика (Darwinian aesthetic) – направление в социобиологии (или эволюционной психологии, или этологии человека, поскольку концептуальный подход всех трёх в общем, один и тот же). Наиболее известный представитель – Karl Grammer, его  обоснование «дарвиновской эстетики» можно почитать здесь (1, 2, 3); также известен работами по этологии человека (4, 5, 6, 7).

Авторы этого направления стараются доказать, что те лица, тела, походки и пр., которые люди считают красивыми, притягательными,  и выбирают (предпочитают) в ситуации выбора, они потому и считаются таковыми, что соответствующий выбор адаптивен. И наоборот: предпочитающий красивых людей (и не только людей – все те формы вещей, которыми человек окружает себя) некрасивым увеличивает собственную итоговую приспособленность. Это предпочтение закрепляется в популяции отбором, так что эстетическое чувство есть компас, указывающий давления отбора и «наводящий» людей на правильный выбор вместо неправильного, а признаки, отличающие красивые лица, тела, и т.п. формы экстерьера от некрасивых суть ключевые раздражители, активирующие чувство прекрасного, подчиняясь которому мы реализуем адаптивное поведение. Есть похожее направление в теории искусства – Darwinian literary studies, но его я не буду касаться.

Лирическое отступление: забавно отметить, что когда социобиологи говорят об "адаптивном значении" красоты и "давлении отбора", способствовавших развитию красивой внешности, они почему-то имеют в виду только привлекательность для противоположного пола. И совершенно упускают из виду другой фактор - большая снисходительность к красивым в условиях уголовного обвинения и суда, особенно суда присяжных. Когда пред судом предстаёт красавица (или красавец), присяжные более склонны слушать защитника, чем обвинителя в судебных дебатах, по сравнению с ситуацией, когда судят человека невзрачной внешности, и более снисходительны при решении вопроса о степени виновности.

 

Collapse )

 

Альтруизм, равенство, усыновление у шимпанзе

В природе шимпанзе показывают куда большую склонность к кооперации, альтруистическому поведению и социальной поддержке друг друга, чем в неволе. Они поддерживают друг друга в борьбе за ранг, и снискивают поддержку третьих особей в ней же или в противостоянии доминанту. Или в таком специфическом поведении, как охрана детёныша от каннибальских покушений отдельных самок, у которых почему-то просыпается такая страсть, они начинают воровать и есть детёнышей у своих товарок – и тем приходится призывать на помощь дружественных самцов.
Шимпанзе совместно охраняют территорию группы, спасают жизни сородичей, и даже от утопления (при том, что панически боятся воды),
воруют из сада фрукты, чтобы привлечь самок, делятся со всеми той пищей, которую группа добывает совместно – мясом (фрукты, листья и крупных беспозвоночных каждая обезьяна добывает индивидуально, причём при кормёжке группа сильно рассредотачивается). Они поддерживают культуру орудийной деятельности, обучая молодых особей изготовлению и использованию простеньких орудий, среди которых, однако, бывают составные  орудия. См. обзор Е.Н.Панова по орудийной деятельности шимпанзе в сборнике «Разумное поведение и язык. Коммуникативные системы животных и язык человека».

Правда, вряд ли взаимную помощь между индивидами в обезьяньей группе, их своего рода «сотрудничество» в поддержании социальной структуры, «идея» которой есть у каждой из особи, и в соответствии с которой – и своим статусом в данной структуре – разные индивиды поддерживают друг друга или враждуют - можно называть альтруизмом в социобиологическом смысле. Для социобиологов альтруизм фактически -  изощрённая форма эгоизма, поведение, направленное на преимущественное распространение собственных генов косвенным способом, через поддержку других особей вместо обычного конкурентного подавления, с последующей победой в борьбе за существование над другими, с исключением генов «их» моделей поведения из общего процесса воспроизводства, то есть на подавление и гибель других. Называть это «альтруизмом» в общечеловеческом смысле довольно странно).

 

Collapse )

 

Обыденное мышление: грубое объяснение сложной реальности

Фрэнк С. Кейл, Йельский университет, Нью-Хэвн, США, перевод А.А.Котова

Оригинал.

В настоящее время во многих областях когнитивной науки возрос интерес к обыденным представлениям человека. Однако, при этом необходимо принимать во внимание следующий немаловажный факт. Люди понимают устройство окружающего их мира в гораздо меньшей степени, чем им это кажется. Эта иллюзия глубины нашего знания была открыта в недавно проведенной серии исследований. В этих исследованиях также было обнаружено, что данная иллюзия обусловлена некоторыми свойствами понимания, связанного с объяснением (explanatory understanding), которые невозможно обнаружить в других формах знания. Другие эксперименты показали, что у людей есть некоторое схематичное, рамочное представление, которое на лету создает более содержательную ситуативную теорию (ad hoc theory).

Такое рамочное представление дополняется способностью оценивать свое окружение и использовать своеобразное «разделение труда» в когнитивной сфере. Эта способность присутствует даже у маленьких детей.

Любые научные достижения дают нам сложное причинно-следственное описание устройства природных и социальных явлений. Даже такой, простой на первый взгляд, физиологический процесс, как биение сердца, предполагает наличие сложной системы каузальных взаимодействий для осуществления четкого и эффективного функционирования. Способы же, которыми ДНК кодирует морфологические структуры организма в процессе его развития, до сих пор неизвестны, несмотря на тысячи статей, описывающих необходимые каузальные процессы, как составляющие части общего процесса развития [1]. Похожие примеры можно найти и в физике, и в химии, и в когнитивной науке.

Что же касается изучения искусственных систем, то их сложность возрастает с каждым днем. Программное обеспечение, которое выполняет самые обычные операции в большинстве персональных компьютеров, содержит в себе более чем 50 млн. строчек кода, организованных в сложную систему. И даже большинство опытных автомехаников должны теперь для обнаружения неполадок в машинах, в которых они не так давно разбирались сами, полагаться на компьютерные средства диагностики.

Такая необычайная сложность систем ставит серьезный вопрос перед когнитивной наукой, изучающей научное познание и перед интуитивным пониманием, называемым обыденным мышлением, которым мы пользуемся каждый день в нашей жизни. Если мы не можем выявить все детали каузальной структуры окружающего нас мира, то на каком уровне подробности мы можем их детализировать, и насколько эффективно мы используем этот уровень? Хотя такой же вопрос существует и в формальной науке, которая как-то движется по пути прогресса, а ряд ключевых проблем остаются для нее не решенными, все же для обыденного познания, которое мы используем каждый день, этот вопрос стоит особенно остро.

Недавние исследования этой проблемы проливают некоторый свет на неотшлифованность понимания человека, как в формальной науке, так и на уровне его интуитивного познания и результаты этих исследований зачастую довольно неожиданны.

Collapse )

М.А. Холодная. Психология интеллекта: парадоксы исследования.

Эту книгу, конечно, надо читать полностью, тем более что читается легко, на одном дыхании. В книге анализируется вся «цветущая сложность» психологических теорий интеллекта, но для краткого отзыва эти теории сводимы в 2 метатеоретические концепции, в соответствии с которыми и действует исследователь.

Первая - концепция "потолка": люди в разной степени наделены чем-то, что называется "общим интеллектом", как они наделяются большим или меньшим ростом, и именно эти различия существенны для определения большего или меньшего ума при решении разных задач. Понятно, что данный подход почти автоматически требует, чтобы эти различия были наследственны или как-то иначе заданы биологически, в том смысле, что психологически мы на этот "объём" никак не может повлиять [психология - наука, дающая нам рациональный инструментарий для овладения собственными психическими процессами, применением которого развивается и совершенствуется традиционный инструментарий того же рода - обучение, воспитание, подчинение и приказ. Выделение двух последних в отдельную категорию связана с тем, что дисциплина, специфически присущая данному обществу и/или его отдельным частям, не сводится к отдельным актам обучения и воспитания.

Collapse )

Зощенко как психолог.

 «… Фрейд считает, что все наши импульсы сводятся к сексуальным влечениям, что в основе наших чувств, и даже в основе чувств младенца, лежит эрос. Но данный пример говорит иное. В механизмах этого психоневроза отсутствует сексуальное. И только лишь дальнейшее развитие ребенка внесло этот мотив.

Пусть этот мотив возник в самом крайнем детстве, но в момент возникновения условных механизмов его не было.

Даже если допустить, что, кроме чувства голода, кроме радости утоления его, младенец испытывает еще то неопределенное ликование и ту радость, потеря которых есть в дальнейшем потеря эроса, потеря либидо, как это называет Фрейд, то даже и эта потеря не характеризует еще возникновения психоневроза. Не от страха кастрации происходит потеря «либидо», потеря радости и ликования. Любой страх способствует кастрации.

Collapse )

Сираноиды

Начиная с 1977 года я занимался изучением сираноидов. Сираноиды — это люди, которые высказывают мысли, не являющиеся порождением их собственной центральной нервной системы; или, выражаясь точнее, произносимые ими слова возникают в головах других людей и передаются ими сираноиду посредством радиотрансляции. Сираноид принимает эти слова с помощью крошечного радиоприемника, к которому подсоединен миниатюрный наушник, спрятанный в его (сираноида) ухе.

Collapse )

Рациоморфные процессы или социальное бессознательное

Что бы там не писал Фройд, бессознательное идёт извне, от общества, а не «изнутри индивида». Это переживание социальных норм и запретов, впечатанных настолько глубоко, что не осознаются, а не влечения самого индивида (потом это поняли те последователи Фрейда, которые фрейдомарксисты, например, Александр Залкинд или Эрих Фромм). «Бессознательное есть табуированное, то есть не биологическое, а социальное явление: если в ХХ веке секс перестал табуироваться, значит, он перестал быть бессознательным, а в бессознательное ушло что-то другое. Что? См. концовку рассказа Лема «Sexplosion» (М.Л.Гаспаров).

Collapse )