?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Чулан и склад Вольфа Кицеса Previous Previous Next Next
Индивидуализм и коллективизм в психологии культуры - Вольф Кицес — LiveJournal
wolf_kitses
wolf_kitses
Индивидуализм и коллективизм в психологии культуры

Оппозиция «индивидуализм – коллективизм» - мощный метод психологии личности и психологии культуры. Позволяет сравнивать «на одном основании» людей, принадлежащих к разным классам, субкультурам, социальным группам, или к разным культурам, таким как американская, немецкая и китайская.  

В любом обществе по мере взросления люди учат­ся проводить существенны различия между разными личностями и группами людей, и связывать эти различия с человеческими качествами друг друга и/или групповой принадлежностью. Культурные различия в зна­чении групповых отношений производят наблю­даемые нами различия в поведении, мыслях и чув­ствах людей во время их взаимодействия в группе своих и чужих.

Концепции и практика отношений с окружа­ющими людьми разительно отличаются в разных культурах. Поэтому если мы будем интерпретиро­вать поведение человека из другой культуры по меркам нашей культуры, это может привести к не­доразумениям и непониманию. Хорошие намере­ния могут восприниматься как плохие, а вполне не­винное поведение может показаться угрожающим или даже агрессивным.

Исходя из этого опыта, с одной стороны понятно, что все люди равны в том плане что у всех них психика человеческая, - нет «психически недоразвитых» народов или «сверхчеловеков», как и нет функционально неполноценных языков. В плане описания и моделирования реальности, английский, немецкий и даже русский язык ничуть не лучше языка эфе или йоруба. С другой, - разные формы общественной организации, приверженность  разным идеологиям, очевидным образом воспитывает личность по-разному, «вкладывает в неё» разные системы ценностей, разные модели взаимодействия, во-первых, личности и коллектива (я- группа), во-вторых, личности (как представителя коллектива) и событиями и реалиями «большого общества», к которому относится и данная группа тоже.

Первое отношение связано с понятиями «индивидуализм – коллективизм» (чьи цели ценности более значимы – личности или группы?). Индивидуалистические культуры поощряют и ценят индивидуальность и уникальность челове­ка; иерархическая власть и социальные различия здесь сведены к минимуму, провозглашается всеоб­щее равенство. Коллективистские культуры высо­ко ценят групповые интересы; индивиды определя­ются больше через групповую принадлежность, чем через их собственные качества. В таком обществе поддерживается иерархическая дифференциация и вертикальные связи, а роль, статус и поведение че­ловека определяются его положением в иерархичес­кой структуре.

Второе придаёт индивидуализму и коллективизму «новое измерение» - вертикальный или горизонтальный индивидуализм-коллективизм.

Вертикальный (индивидуализм или коллективизм) связан с обожествлением социальной иерархии, приданием ей самодовлеющего, почти сакрального характера, с представлением о том, что я человек маленький, и решать должен свои проблемы в своём сообществе (по-индивидуалистически или коллективистски, - это уже следующий уровень выбора), а проблемы страны, мира будет решать начальство.

Горизонтальный (индивидуализм или коллективизм) связан с представлением о принципиальном равенстве людей – если меня что-то волнует, я не могу переложить бремя размышления и ответственности на кого-то – даже на любимую партию, чью идеологию разделяю, на парламент и правительство, которое сам выбирал, а буду думать и действовать сам. Независимо от того, это события в моём окружении, которые касаются меня лично, влияют на мои интересы и успешность группы, или это события на другом конце Ойкумены, до которых мне вроде бы дела нет. Для простоты опускаю связанность всех людей в системное целое и культурно, и экономически – большинству людей это приходится доказывать, в их представлениях есть только «я» и «моя нора», в смысле моё сообщество, нация, страна и пр.

В горизонтальном индивидуализме личности автономны и равны, а связь индивида и группы – есть область свободного выбора. Люди входят в какие-то объединения и состоят в них до тех по, пока им это нравится. Поскольку принадлежность здесь не является проблемой – ни членство в малой группе, ни национальная принадлежность, ни культурная идентификация, всё это выбирается свободно как книги в библиотеке – людей больше всего здесь волнуют проблемы социального целого, страны и мира. Впрочем, я увлёкся, и рисую почти идеал (коммунистический идеал, между прочим, где «свободное развитие каждого есть условие (а не препятствие) свободного развития всех»). И действительно, сообществ и субкультур горизонтального индивидуализма на Земле очень мало, а стран – совсем нет.

В вертикальном индивидуализме личности автономны, но не равны. Социальная иерархия, национальная и религиозная принадлежность «своих» и «чужих» здесь являются реальностями, которые ты не изменишь и с которыми  надо считаться почти также как с законом природы. При том что в малой группе, «среди своих», индивиды друг к другу относятся по прежнему по-индивидуалистически. Вертикальный индивидуализм типичен для корпоративного общества – для Южной Кореи с её чеболями, для Италии Муссолини и позднефранкистской Испании, для верхушки греческого общества.

Общества Англии и США, о которых пойдёт речь в других исследованиях по параметру «вертикальный-горизонтальный индивидуализм» находятся где-то посредине, Канада – немного поближе к «горизонтальному» варианту.

В горизонтальном коллективизме люди видят себя членами внутренней группы, в которой все члены равны. Общественные интересы превалируют над личными, как и положено коллективистам, но не развито групповое мышление с его конформизмом и культом лояльности, подавлением личности общинностью, как это обычно в традиционном обществе, в патриархальных культурах. Опять же я описываю идеал (и тоже коммунистический, только достигающийся с другой стороны – со стороны равенства, а не свободы, как горизонтальный индивидуализм). Примеры таких субкультур буквально единичны (страны и вовсе отсутствуют), одно из приятных исключений американские анархисты и леваки. Плюс отдельные личности среди рабочих / студентов в обществах Новой Зеландии и Индонезии, которые исследовались на этот счёт.

В вертикальном коллективизме люди рассматривают себя как членов внутренних групп, которые характеризуются иерархическими и статусными отношениями. В горизонтальном индивидуализме люди автономны и равны. В вертикальном индивидуализме — автономны, но не равны (киббуцники из Израиля, крестьяне Пакистана, вообще люди крестьянских общин в традиционном обществе).  

В силу безусловных достоинств двумерного описания психологии личности в координатном поле «горизонтальный коллективизм – вертикальный индивидуализм» (ИК) на нём сосредоточилось большинство кросс-культурных исследований и теоретизирования по вопросу психологических показателей культуры. На протяжении многих лет исследования были направлены на его определение, атрибуты, географическое распределение на планете, последствия для межличностных и межгрупповых отношений и применение. И пока не найдено таких сравнений по личностным характеристикам, противопоставляющих представителей разных культур и разных социальных классов, где оппозиция ИК не была б наиболее значимой инвариантой.

    Такие культурные показатели, как ИК, выгодны для теории и исследований, поскольку их можно использовать для предсказания и интерпретации культурных различий не опираясь на стереотипы, частные сведения или впечатления. Кроме того, имеется согласие в концептуальном понимании ИК среди кросс-культурных исследователей по всему миру.    Наиболее яркие различия людей разных культур по шкале «индвидуализм-коллективизм» обнаруживаются, когда сравнивают сотрудников ТНК вроде «Экссон» или «Бритиш петролеум». Сравнивают людей одного ранга, уровня доходов, одной статусной позиции внутри корпорации – и различия по шкале «индивидуализм – коллективизм» выпирают особенно ярко.

Оппозицию ИК впервые ввёл К.Триандис - американский грек, для описания различий в личностной психологии членов греческой общины и «чистых» WASPов. Наиболее обширным было исследование различий ИК у Хофстеде: он проанализировал данные анкеты, оценивающей ИК-тенденции среди работников международной корпорации с филиалами более чем в 50 странах. Его опросник состоял из 126 вопросов, сгруппированных вокруг четырех основных тем: удовлетворенность; восприятие; личные цели и представления; демографические данные. Однако метод измерения ИК, примененный Хофстеде, не был предназначен для получения результатов по индивидам; скорее, единицей анализа была страна. Поэтому его исследование было экологическим, а не индивидуальным анализом культуры. В сравнительном исследовании важно иметь мерило ИК на уровне индивида, поскольку в культурной выборке мы изучаем относительно небольшое количество людей, тем более что субкультуры и социальные группы также различаются по тем же параметрам ИК. Рассматривая влияние культуры на индивидуальном уровне, мы можем охарактеризовать психологическую культуру, лежащую в основе выборки в нашем исследовании, и изучить ее влияние на другие аспекты человеческого поведения.

Страны ранжировались согласно тому, в какой степени люди одобряют ИК-ценности. максимальный индивидуализм оказался для работников из США и Англии, максимальный – из Колумбии, Венесуэлы и Пакистана. Но это сотрудники корпораций, клерки и менеджеры. Исследование рабочих и крестьян разных стран даёт другие полюса континуума, хотя граждане США – среди лидеров по шкале индивидуализма, лидеры коллективизма всегда разные – то Швеция, то Китай с Японией (притом, что Сингапур, Сянган и Тайвань – много индивидуалистичней даже японцев) Израиль, Швеция. Такие же, если не большие отличия по ИК обнаруживаются у представителей разных классов, с одной стороны, в Индонезии, с другой – в новой Зеландии. Сравнивали лиц «свободных профессий», студентов и преподавателей, клерков и менеджеров, специалистов на производстве, мастеров и рабочих, в Индонезии добавляли крестьян, в Новой Зеландии фермеров.

Результат был достаточно предсказуем – верхи общественной пирамиды склонны к индивидуализму, «низы» к коллективизму, причём в обоих случаях это вертикальный индивидуализм коллективизм. А вот «горизонтальные» формы того и другого, связанные с идеей принципиального равенства людей, присутствуют только в средних слоях, в меньшей степени внизу социальной пирамиды (но не у гастарбайтеров в Европе). «Вниз от среднего уровня» это горизонтальный коллективизм, «вверх» - индивидуализм.

Ху разработал шкалу INDCOL для измерения ИК-тенденций индивида в связи с шестью коллективами (супруги, родители и дети, родственники, соседи, друзья, коллеги и одноклассники). Респонденты продемонстрировали свое согласие с утверждениями, описывающими ключевые ИК-понятия — такие как готовность поделиться, принятие решений и сотрудничество, — в отношении каждого выбранного коллектива. Результаты затем, суммировались по пунктам внутри каждого коллектива, а потом по всем коллективам, чтобы разработать «Общий показатель коллективизма».

Мацумото и его коллеги создали измеритель ИК для использования на индивидуальном уровне, который оценивает контекстно-специфические ИК-тенденций в межличностных ситуациях. Их Вопросник межличностной оценки ИК (ICIAI), включает 25 пунктов, составленных на основе предшествующей работы по ИК, которую проделали Триандис и его коллеги, Ху, а также Шварц и Бильски.

    Пункты описаны в терминах общей ценности (например, подчинение властям, социальная ответственность, жертвенность, лояльность), а не с помощью специфических утверждений, привязанных к одиночным действиям. Универсальные ценности, такие как любовь и безопасность, не включены из-за утверждения Шварца, что эти «зрелые» ценности присущи как индивидуалистам, так и коллективистам. Двадцать пять пунктов представлены применительно к четырем социальным группам интеракций: 1) семья, 2) близкие друзья, 3) коллеги и 4) незнакомцы. Эти четыре группы были отобраны на основании их коллективных различий и предположения, что они максимизируют контекст-специфические различия в поддающемся охвату ряде контекстов. Все эти пункты оценивались дважды, сначала в терминах общих ценностей как руководящих принципов для поведения каждого человека, а затем в терминах частоты фактического поведения.

Триандис, Бонтемпо, Виллареал, Асай и Лукка предполагают, что культурные различия по ИК связаны с различиями в отношениях «Я» — своя (внутренняя) группа в противовес отношениям «Я» — чужая (внешняя) группа. Индивидуалистические культуры, как правило, имеют больше внутренних групп. Поскольку индивидам доступны многочисленные внутренние группы, их члены не слишком привязаны к какой-либо одной внутренней группе. Представители этих культур, как правило, выходят из групп, которые предъявляют к ним слишком высокие требования, и их отношения внутри их групп отмечены высоким уровнем независимости или отчужденностью. В коллективистских культурах, намного больше зависящих от эффективного функционирования групп, преданность члена внутренней группе выше. Коллективисты поддерживают стабильные отношения со своими внутренними группами, чего бы это ни стоило, и демонстрируют высокий уровень независимости с представителями своих групп.

Впрочем, большинство исследователей из США упорно использует одномерную модель ИК вместо более адекватной схемы двумерного описания влияния социума и социальной среды на формирование личности (отдельно «большого общества», и его устройства, определяющего «принцип сборки» социума из малых групп, комьюнити, субкультур, отдельно – малой группы каждого отдельного человека).

Это примитивизирует и упрощает  картину явления, и во многом делает выводы из научных идеологическими. Тем более что в США индивидуализм является ценностью, а всякая ценность укрепляется противопоставлением себя собственной противоположности во внешнем окружении (то есть коллективизму), а разнообразием «коллективизмов» и «индивидуализмов» в этом случае можно пренебречь. Большая часть населения Швеции, Дании и Финляндии, примерно треть населения Израиля, например, также определяется как  «индивидуалисты», но «горизонтальные», тогда как американский индивидуализм существенно «более вертикален», связан с безусловным признанием социальной иерархии, как она выстраивается результатами конкуренции. Мои немецкие друзья называют это Socialaufstellung – в смысле расстановка всех по надлежащим местам.

Многие исследования демонстрируют полезность ИК при объяснении культурных различий в поведении. Различия по параметру ИК использовались для прогнозирования культурных различий в экспрессии речи, восприятии позитивных и негативных событий из ленты новостей (например, могущих вызывать массовые беспорядки), восприятии выражения позитивных и негативных эмоций других людей (оценка риска позитивной или негативной реакции, вплоть до насилия). В частности, исследование Ли и Боустера продемонстрировало различные влияния темпа речи на восприятие надежности говорящего в индивидуалистических и коллективистских культурах.

Столь же важно суметь оценить ИК-тенденции в различных контекстах, а не только в различных психологических доменах. Не существует единого показателя, который может охватить контекстно-специфические тенденции, в терминах как их концептуальных значений, так и эмпирических приложений. Действительно, как указали Триандис и его коллеги, ИК должен варьировать в различных социальных контекстах. Люди ведут себя по-разному в зависимости от того, с кем они взаимодействуют, и от ситуации, в которой происходит взаимодействие. Человек может отличаться коллективистскими тенденциями дома и с близкими друзьями и индивидуалистическими тенденциями — с незнакомцами или на работе, или наоборот. Если культура поддерживает коллективистские тенденции внутри отношений «Я» — своя группа, маловероятно, что она станет делать то же самое в отношениях «Я» — чужая группа.

В таком случае смысл коллективизма, как он определен разграничением внутренняя—внешняя группы, шел бы в разрез с фундаментальным определением коллективизма. Этот взгляд на ИК предполагает большую ценность разработки контекст-специфических показателей по ИК, чем одиночных показателей, не пригодных для различных контекстов. Этот взгляд на ИК также предполагает, что ИК-тенденции на индивидуальном уровне следует понимать как профили ИК-тенденций по различным контекстам, а не как одиночные показатели, которые глобальным образом суммируют ИК-тенденций.

Д.Мацумото (ред.), Психология культуры. СПб., Питер. 2003.

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/Mats/index.php


Tags: , , ,

30 comments or Leave a comment
Comments
From: arnold3 Date: October 27th, 2007 01:38 pm (UTC) (Link)
английский, немецкий и даже русский язык ничуть не лучше языка эфе или йоруба
Уважают ...
jorian From: jorian Date: October 27th, 2007 01:53 pm (UTC) (Link)
Объективны. Русский и вправду на пару порядков богаче.
wolf_kitses From: wolf_kitses Date: October 27th, 2007 01:59 pm (UTC) (Link)
У георга фридриха вильгельма гегеля была работа почему по-настоящему философсковать можно только на немцком языке а не например на английском или французском. Утверждалось что немецкий как флексивный лучше аналитического английского умеет разделять сущности и вскрывать сложные причинно-следственные связи между вещами. А английский хорош лишь для эмпирических обобщений, не зря там словарь определений и качеств побогаче.
В этом есть единственное рациональное зерно - для человека разделение сущностей, умение понять существенные различия между внешне сходными вещами, отделить аналогию от гомологии в интеллектуальном плане много трудней, чем обобщить, выявить эмпирические зависимости. Не случайно обыватели так любят обобщать свой повседневный опыт, не задумываясь, что следует выйти за его рамки, или хотя бы определить границы в которых возможно данное обобщение.
Между прочим, это и для антропоидов так.
Хотя это всё несерьёзно, и чисто вкусовые штучки. Языковые сложности в общем-то ничто - если о чём-то хочется мыслить по-настоящему, они никогда не бывают препяствием.
jorian From: jorian Date: October 27th, 2007 02:23 pm (UTC) (Link)
В сравнении немецкого с английским Гегель безусловно прав - вырожденность флексий в английском изрядно урезает возможность отслеживать взаимосвязи. В сравнении же с русским немецкий проигрывает за счет значительно более жесткого синтаксиса. Это урезает возможность обнаруживать неявные и неожиданные связи. Зато немецкий позволяет давать более четкие и однозначные определения (неявные связи и нежелательные побочные ассоциации меньше всплявают), а английский - фиксировать и именовать наблюдаемые сущности (там сильно облегчен процесс заимствования иноязычных и создания новых своих названий).
По большому счету игнорировать нацеленность разных языков на разные области разговора невозможно. Вопрос лишь в том, что это не дает оснований для оценок самих языков. Глупо и бессмысленно сравнивать, какой из языков лучше, а какой хуже - можно только говорить о том, какой из языков более удобен для той или иной конкретной задачи.
wolf_kitses From: wolf_kitses Date: October 27th, 2007 02:41 pm (UTC) (Link)
Когда Вы что-то придумали и хотите написать, не очень удобная клавиатура ведь не препятствие? Затрудняет печать но не искажает мысль. То же и с языком. Другое дело что язык это инструмент для вкладывания определённых понятий и отношений в голову, концепция интериоризации выготского, но в этом качестве все языки одинаковы.
zemleroi From: zemleroi Date: October 27th, 2007 03:23 pm (UTC) (Link)
Да бросьте.
jorian From: jorian Date: October 27th, 2007 08:03 pm (UTC) (Link)
Потрудитесь проверить. Берем словарь русского языка и считаем синонимы у основных глаголов - потом ту же операцию проводим с английским. Еще несколько объективных показателей есть, так же легко проверяемых.
zemleroi From: zemleroi Date: October 27th, 2007 09:00 pm (UTC) (Link)
По результатам этой операции как раз наверняка окажется, что английский богаче русского. Ещё один показатель часто приводится: объём академических словарей. И тоже выходит, что английский (500 тыс.) намного больше немецкого (180 тыс.), который богаче русского (150 тыс.), а французский уж совсем, выходит, бедный (100 тыс.). Однако эти, казалось бы, объективные показатели, отражают скорее отношение к своему языку, причём не только и не столько общества в целом, сколько составителей словарей. Где границы языка? Язык восемнадцатого века для нас чужой, язык до Пушкина, по сути, чужой. И его не включают в словари. К диалектам у нас отношение по крайней мере со времени Горького беспощадное. Стало быть, и областные слова не включают в словари (за редким исключением). Как относиться к словообразованиям от существующих корней? Если их включать, то слов получится больше, если нет - то меньше, но непонятно, где придётся остановиться (включать ли уменьшительные формы?). Кроме всего этого, академические словари у нас преследует какое-то проклятье, отчего большая их часть так и не доходит до буквы П.
А вот английский язык составители оксфордского словаря берут аж с пятнадцатого века, включают много устаревших, областных и специальных слов. При этом границы активного запаса, скорее всего ýже как раз в английском, нежели в русском. Недаром Ходасевич мог написать «Державина» языком пушкинской поры, который нам кажется нейтральным. А вот для американца (за жителей Альбиона не поручусь) и Моэм-то написан на совершенно чужом языке. Но как замерить среднестатистический активный словарь, я не знаю.
Однако самое главное здесь то, что всё-таки богатство словаря ещё не обеспечивает выразительность, как стройность языка не порождает сама по себе выдающуюся литературу. Насколько стройнее, насколько богаче и гибче литовский язык нашего русского, восклицают некоторые с языком этим знакомые. И что же? Где их Шекспир и Толстой?
zemleroi From: zemleroi Date: October 27th, 2007 07:14 pm (UTC) (Link)

Опечатка

Socialaufstellung - должно быть Sozialaufstellung.
wolf_kitses From: wolf_kitses Date: October 28th, 2007 06:31 pm (UTC) (Link)
Большое спасибо гг. jorian и zemleroi за интересную дискуссию. Узнал для себя много нового. Но то что Вы обсуждаете - это проблемы литературы, где существенны форма и стиль. Тут "мощь" языка важна, как вы справедливо заметили на примере с литовским гибкость пластичность и красота языка сама по себе не гарантирует великих писателей и развивается как-то помимо них. Мои слова относились к языку как средству выражения мыслей научного и философского характера, что перекликается с выражением художественных образов но всё-таки не то же самое. Здесь главное - сказать новое, сделать следующий шаг в приращении мысли и даже если ты сказал коряво, некрасиво, те кому это интересно имеют достаточно мотивации чтобы напрячься и понять, а заодно и формулировки улучшить. Обратное влияние языка на мышление существенно не в процессе творчества уже сформировавшейся личности а в процессе развития этой самой личности: концепция знака как психического орудия Л.С.Выготского, интериоризация и пр. Но даже эти трудности преодолеваются, включая пример с представлением числительных (кроме нивхов, есть ещё группа племёнпирухан в ю.америке где нет числительных). Психолингвист Ильян Наумович Горелов, ученик Жинкина, который изучал эту ситуацию и проблему "язык - мышление" вообще показывает что это не препятствие. То есть пример с клавиатурой вполне адекватен, а скажем гипотеза Сепира-Уорфа что язык моделирует мир и нам не выскочить из моделей заложенных структурой используемого языка - нет. Выскакиваем и ещё как - и тем самым язык развиваем: приводимые Вами примеры словообразования в разных языках необходимые для выражения разных смыслов - умаю как раз по этой части.
Но какое это всё имеет отношение к главной теме поста: "Индивидудализм - колективизм в психологии личности"?
jorian From: jorian Date: October 28th, 2007 09:16 pm (UTC) (Link)
Честно сказать - никакого. Случайно зацепились языками за побочную фразу с интересными для обсуждения последствиями. Если это доставило вам неудобства, приношу свои искренние извинения.
По поводу же топика мне сказать нечего, поскольку на мой взгляд все уже сказано исчерпываюшим образом. Даже к формулировкам придраться не могу.
jorian From: jorian Date: October 28th, 2007 09:23 pm (UTC) (Link)
Насчет же примера с клавиатурой опять не соглашусь. Для "выскакивания" необходимы внешний толчок и возможность наращивания самого инструмента - в примере с клавиатурой эти два ключевых условия просто некуда вставить.
alisarin From: alisarin Date: October 29th, 2007 07:41 am (UTC) (Link)
В плане описания и моделирования реальности, английский, немецкий и даже русский язык ничуть не лучше языка эфе или йоруба.

Ладно. Хорошо, что к этому тезису здесь уже предъявили претензии. А я в русле этих претензий задам вопрос: а язык - это единый феномен? Грамматика и лексический корпус (а лучше - корпус понятий) не являются ли его самостоятельными частями? ;-)
malikku From: malikku Date: September 23rd, 2010 02:32 am (UTC) (Link)
Недавно прошел тренинги по психологии личности, результаты удивляют, прежде не чувствовал себя так свободно, очень советую.
From: (Anonymous) Date: April 8th, 2011 12:13 pm (UTC) (Link)

порно мультики русалочка

Анкеты и видео от гугл (порно мультики ролики) http://www.google.com/url?sa=t&source=web&cd=201&ved=0CBUQFjAAOMgB&url=http%3A%2F%2Fv7em.1.vg%2F&CBUQFjAAOMgBFloannora
30 comments or Leave a comment