?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Чулан и склад Вольфа Кицеса Previous Previous Next Next
Вольф Кицес
wolf_kitses
wolf_kitses
«Теперь вся сила в тестостероне…»

Недавно посмотрел очень популярные ролики Евгении Тимоновой «Гиены победившего феминизма» и «Звериный оскал патриотизма» и вот отзываюсь. Сперва о «Гиенах…».

Как говорил Генри Луис Менкен,   для каждой проблемы есть минимум одно логичное, красивое и простое решение: и это решение всегда неправильное. Именно его авторка навязывает слушателям, жёстко и однозначно связывая иерархию с агрессивностью, а агрессивность с тестостероном; на деле это независимые сущности, корреляции между которыми образуются или не образуются в зависимости от общих черт биологии вида, особенностей его социальной организации и пр. Причём таких, которые чаще всего не имеют отношения к частному аспекту взаимоотношений полов, равенству или неравенству репродуктивных усилий и пр. тем, поминаемых в связи с «феминизмом».

Понятно что эти простые зависимости проще «вкладывать» в голову слушателям. Беда в том, что все эти закономерности неверны; поэтому видимо передача идёт в безапелляционно-наступательном стиле рекламы гербалайфа, быстро и торопливо, не оставляя слушателю времени на подумать.

Иерархия держится не «насилием верхних», а «согласием нижних»

Уже в 1980-х гг. было понятно, что не только у приматов, но даже у хищных, копытных и хоботных (а также врановых, ткачиков, тимелий, попугаев и других «социальных» видов птиц) самый крутой доминант не в состоянии сам, своей собственной силой, поставить себя «царём горы» и тем более удержаться на ней.

Нужно умение дружить с равными себе индивидами, создавать коалиции, особи в которых не только поддерживают друг друга, но и связаны неагонистическими взаимодействиями. Нужно быть «популярным» у будущих подчинённых, и уметь превзойти по «популярности» текущего доминанта — часто это более важное условие его замены, чем собственные усилия свергающих, особенно у антропоидов.

Именно необходимость коалиций и «популярности» для эффективного продвижения в социальной иерархии тренирует у соответствующих видов птиц и млекопитающих, что 10 годами позднее этологи назовут маккиавеллиевским интеллектом. См. обзор М.Е.Гольцмана (1983), который надо читать всем любителям поп-этологии, чтобы не повторять глупости про «примативность», не воспринимать ранги — будь то альфа, бета или омега — как индивидуальные характеристики.

Тем более для приматов верна максима человеческой политики что «для всего годится штык, вот только сидеть на нём неудобно». Чтобы сохранить своё место в иерархии от разного рода претензий, доминант должен уметь снискать и поддерживать «согласие управляемых». А претендент – уметь быть стать более популярным, чем доминант, за счёт разного рода позитивных действий, которые вполне можно назвать «обслуживанием и удовлетворением пожеланий народа».




«В молодости Финеас был альфа‑самцом, но ближе к 40 годам стал относиться к лидерству спокойнее. Он обожал играть с подростками, заниматься грумингом с самками и следить за порядком. Едва заслышав шум ссоры, Финеас спешил на место событий и принимал угрожающую позу – да так, что вся шерсть у него вставала дыбом, – чтобы прекратить скандал. Он готов был стоять между спорщиками до тех пор, пока не прекращались вопли и визг. Такая «контролирующая функция» хорошо известна и у диких шимпанзе. Примечательно, что самцы в этой роли никогда не принимают чьей бы то ни было стороны: они защищают более слабого участника ссоры, даже если вторая сторона – их лучший приятель. Я часто удивлялся подобной беспристрастности, ведь она идет вразрез со многими другими обычаями шимпанзе. Однако роль контролера заставляет самца отказаться от своих социальных пристрастий и тем самым реально работает на благо сообщества.

Нам с Джессикой Флэк удалось показать, как полезно для группы такое поведение. Для этого мы временно удалили из вольера тех самцов, которые обычно исполняли в ссорах роль арбитров. В результате обезьянье сообщество буквально расползлось по швам. Заметно вырос уровень агрессии, а примирения, напротив, стали реже. Но стоило вернуть самцов в группу, и порядок сразу восстановился. Однако остается вопрос: почему они это делают? Какую пользу для себя извлекают? Основная идея здесь в том, что высокоранговые самцы, вступаясь за слабых и неудачливых, зарабатывают себе этим уважение и популярность в сообществе[1]».



Франс де Ваал. Истоки морали. В поисках человеческого у приматов. М.: АНФ, 2014

См. как это описывает известный приматолог Франс де Ваал даже для больших шимпанзе, у которых иерархия жёсткая, строящаяся почти исключительно на агрессии, и силовом же преобладании самцов над самками. Уровень насилия между полами здесь также велик, настолько, что самки предпочитают именно самцов, больше использующих насилие при спариваниях. Однако даже здесь не добиться высшего ранга без «согласия управляемых». Что уже для общественной жизни людей выразил Антонио Грамши, говоря о гегемонии – умении господствующих классов править не одной только силой, и даже не в основном силой, а через насаждение таких культурных форм, которые приводят управляемых к нужному согласию с управлением и, соответственно, гнётом.

Бонобо и «матриархат»

Тем более всё вышесказанное про иерархию верно для карликовых шимпанзе – бонобо, которые полная противоположность большим. Там взаимоотношения мирные, иерархия поддерживается «в игровом стиле», стрессы и проблемы индивидуальных отношений, вызывающие конфликты, разрешаемые у больших шимпанзе насилием, здесь снимаются сексом и позитивными взаимодействиями. Группы здесь более сплочённые, чем у больших шимпанзе, больше взаимопомощи с кооперацией, однако встречи соседних групп заканчиваются миром, дружбой и сексом, а не смертоубийством .

Самцы здесь, как положено, крупнее и сильнее самок, однако «подчинены» им — не в том смысле, что поколачиваемы, а что самки солидарно ставят их на место, если вдруг в их действиях видят угрозу детёнышам.




«Доминирование самок типично и для диких бонобо. Фуруити рассказывает:

«Когда самки приближались к самцам, которые устроились на кормовой площадке покушать, самцы уступали припозднившимся самкам лучшие места. Более того, самцы обычно дожидались на краю кормовой площадки, пока самки закончат есть. При возникновении открытого конфликта объединившиеся самки иногда гоняли самцов, но самцы никогда не создавали агрессивных союзов против самок. Даже альфа-самец вполне мог уступить средне- или низкоранговой самке».

Одна из точек зрения на необычное устройство общества у бонобо заключается в том, что появилось оно в результате эволюции и его цель — обезопасить молодняк. Самцы шимпанзе иногда убивают детенышей собственного вида, да и человек в этом отношении не намного лучше…

У бонобо же не происходит ничего подобного ни в малом, ни в большом масштабе. Причина в том, что, во-первых, доминирующее положение помогает матерям защищать своих детенышей. Во-вторых, необузданный секс предполагает, что каждый взрослый самец может быть отцом каждого новорожденного. Не то чтобы самцы бонобо сознавали собственное отцовство, но что может быть хуже, чем убийство своего потомства? Такое поведение наверняка станет объектом отрицательного отбора — именно поэтому промискуитет защищает молодых животных. Это заметно, в частности, по поведению рожениц бонобо. Вместо того чтобы держаться в отдалении от больших групп, как благоразумно делают матери-шимпанзе, они после рождения малыша сразу же возвращаются в свою группу. Матери-бонобо ведут себя так, как будто бояться им совершенно нечего.

На этом фоне достойно внимания единственное имеющееся сообщение о серьезном насилии среди диких бонобо. Хоманн и его жена Барбара Фрут оказались свидетелями мрачного случая во время реализации проекта «Ломако-форест». Жертвой стал молодой самец по имени Фолькер. Матерью Фолькера была Камба, альфа-самка сообщества Айенго, где он родился. Самцы у бонобо всегда «держатся за юбку» матери и вырастают маменькиными сыночками. Стоило Фолькеру оказаться в сложной ситуации — повздорить с другими самцами или попасть под горячую руку самкам, — как мать вступалась за него и выручала. Взрослея, Фолькер постепенно повышал свой рейтинг среди самцов, карабкаясь с помощью матери по социальной лестнице. Он также подружился с одной самкой по имени Эми. Однако вскоре после того, как Эми родила первенца, произошло неожиданное. Большая группа бонобо кормилась на дереве гарцинии, усеянном тысячами блестящих сладких плодов:

«Фолькер прыгает на ветке, где сидит Эми с малышом. На мгновение самка, кажется, теряет равновесие, но затем цепляется попрочнее и сталкивает Фолькера с ветки. Самец спрыгивает на землю, за ним — вопящая Эми. Спуск Фолькера и Эми провоцирует общую реакцию; остальные взрослые самки и самцы дождем сыплются с дерева, и за несколько секунд лес превращается в поле битвы. Подробности заслоняет густая растительность, но пугающий шум вопящих бонобо указывает на то, что это не шуточное, а настоящее сражение».

Организованная атака пятнадцати, если не больше, обезьян была целиком и полностью нацелена на Фолькера, которого они принялись волочить по земле взад и вперед. Через некоторое время его нашли на том же участке; он отчаянно цеплялся за дерево всеми четырьмя лапами, морда была искажена панической гримасой. Все бонобо были страшно возбуждены и шумели, шерсть у них стояла дыбом; одновременно они издавали предупреждающее тявканье, будто информируя людей-наблюдателей о том, что приближаться им не следует. Морды бонобо выражали эмоции, которых прежде Хоманну и Фрут видеть не приходилось. Удивительнее всего было то, что Эми, довольно низкоранговая самка, смогла спровоцировать столь массовую атаку, а Камба при этом держалась в стороне и не вмешивалась. В обычных обстоятельствах Камба первой бросилась бы на защиту своего сына, но в тот раз спряталась на самой верхушке дерева, где ее и обнаружили ученые.

Исследователи считают, что Фолькер, возможно, угрожал малышу Эми. Может быть, он попытался отнять его, как иногда делают самцы шимпанзе? Если так, то Фолькер явно недооценил защитных инстинктов сообщества. Самец, пытающийся захватить малыша, очевидно, достоин самого сурового наказания. Внезапная вспышка насилия позволяет предположить существование в обществе бонобо более глубокого слоя, обычно скрытого за фасадом вудстокского типа. Он напоминает нравственный принцип, суть которого — защита интересов самых слабых и уязвимых. При нарушении этого принципа на его защиту встают так массово и так яростно, что даже высшие эшелоны сообщества, такие как альфа-самки, не осмеливаются выступить против».



Франс де Ваал, op.cit.

Собственно, почему соответствующее поведение самок и развилось у бонобо; видимо, оно было основой того равноправия (где-то и преобладания женщин), что было на заре человеческой истории, и следы которого сохранились у многих примитивных народов.




«Женщины в матриархальных обществах пользуются значительно большей автономией в отношении секса, чем в патриархальных. Вообще, человечество за свою историю успело поэкспериментировать со множеством самых разных репродуктивных стратегий. Скорее всего, строгая моногамия прижилась у нас только после сельскохозяйственной революции, около 10 000 лет назад, когда мужчины стали беспокоиться о том, кому они передадут своих дочерей и свое богатство[2]. Навязчивая идея верности и девственности могла возникнуть только в то время.

По крайней мере такое предположение высказали Кристофер Райан и Касильда Жета в книге «Секс на заре» (Sex at Dawn), где бонобо провокационно представлены в качестве родовой модели сексуальной жизни человека. В главе «Кто ваши папы?» авторы объясняют, что в некоторых культурах ребенок получает дополнительные преимущества от того, что имеет нескольких отцов. В своих аргументах они опираются на новаторскую работу Сары Хрди, посвященную значению многородительской семьи и ее достоинствам в плане выживания. Кроме того, Сара Хрди отвергает догму о том, что мужчины заботятся только о тех детях, которых могут уверенно считать своими. В некоторых племенах практикуется «делимое отцовство», при котором считается, что растущий зародыш подпитывается семенем всех мужчин, с которыми спит в этот период его мать. Каждый потенциальный отец может претендовать на часть отцовства и должен помогать «поднимать» ребенка. Такое устройство общества, обычное для племен на южноамериканских равнинах, гарантирует ребенку поддержку при высокой мужской смертности и подразумевает снижение сексуальной исключительности. Сексуальный выбор женщины вне брака и параллельно с ним вызывает скорее уважение, нежели наказание. В день бракосочетания жениху и невесте наказывают не только заботиться о своих детях, но и держать в узде ревность к любовникам и любовницам друг друга».



Франс де Ваал, op.cit.

Crocuta_crocuta_Mara_Triangle

Социальная релятивность тестостерона

Наконец, больший уровень тестостерона далеко не всегда ведёт к большей агрессивности, а тем более к лучшему месту в иерархии. У самых разных видов птиц и млекопитающих подчинённым – или молодым — особям искусственно повышали уровень тестостерона, они становились более агрессивны, чаще затевали драки – и выигрывали их! – однако статус их не повышался. Одной агрессивности (или большей активности, большего возбуждения) всегда недостаточно. Нужно «уметь» устойчиво воспроизводить «должные формы поведения» в должные моменты взаимодействия, а это либо созревает (у тех позвоночных, где важны инстинкты) или этому учатся (особенно у высших приматов, где уже разрушаются инстинктивные формы поведения, прежде всего видовые демонстрации, и у антропоидов, где, как у человека их вообще нет). По той же причине техника, сила воли и прочее поведение (а не тестостерон) являются ключевым фактором атлетизма в спорте, хотя «при прочих равных» подъём тестостерона способствует конкурентному усилию, и спортивному в том числе.

Вообще, социальное действие тестостерона определяется не биохимией гормона в теле животного, а социальными отношениями между ними в сообществе – в зависимости от этих последних он может и альтруизм повышать, и сотрудничество усиливать, и заботливость отцов (у разных видов полёвок, в том числе не моногамных). Его общее действие – увеличивать способность к «напряжению сил» чтоб быстрее и лучше сделать то «дело», в котором «состязаются» особи в популяции (самцы или самки), достаточно всё равно.

В зависимости от формы социальной организации вида это может быть и сотрудничеством, и родительской заботой. Да и достаточно частая у птиц реверсия взаимоотношений полов и/или доминирование самок (которое имеется и у полигамных видов, спаривающихся на току, вроде домовых воробьёв, где «с человеческой» точки зрения самцы «властвуют безраздельно») обходятся без типичного для пятнистых гиен установления пропорциональности между рангом самки и уровнем тестостерона. Да и у гиен не всё ладно с идеей, что маскулинизация половых органов самок этого вида вызвана аномально высоким уровнем андрогенов. В работе Racey, Skinner, 1979 было показано, что уровни андрогенов у обоих полов сходны.

L.G.Frank с соавт. (1985) проверили эту гипотезу, исследовав титры андрогенов особей разного пола из разных популяций восточной Африки в зависимости от их социального статуса. Оказывается, везде чем выше ранг самца или самки, тем выше уровень тестостерона (и максимален у доминантов), но!… уровень андрогенов у самок всегда ниже, чем у самцов сравнимого статуса, при том что самки вообще доминируют над самцами (п.49 тут).

И действительно, на рис.2 из известной статьи Т.Клаттон-Брока 2007 г. в Science о симметричности полового отбора (самки конкурируют за самцов не в меньшей степени, чем самцы за самок), мы видим, что уровень андрогенов щенят самцов и самок сходен и прямо пропорционально зависит от уровня андрогенов в организме самки. Т.е. реально гормональное состояние колеблется в широких пределах между популяции и испытывает социальное влияние, почему это не объясняющее, а объясняемое.
Читать далее

Tags: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

1 comment or Leave a comment
Comments
kons2006 From: kons2006 Date: May 7th, 2015 05:21 am (UTC) (Link)
"Однако остается вопрос: почему они это делают? Какую пользу для себя извлекают? Основная идея здесь в том, что высокоранговые самцы, вступаясь за слабых и неудачливых, зарабатывают себе этим уважение и популярность в сообществе[1]».
В начале обсуждения откажемся от одушевления, т.е. искать разум там, где его нет.
1 comment or Leave a comment