Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Category:

ГМО как фетиш "опасности" и мишень опасений

·                    1 Введение

·                    2 Чем отличается массовый страх от разумной предосторожности?

·                    3 Минусы ГМОфобии для природоохранников и левых

·                    4 Оценки риска при капитализме: от смещения к культивированию, рождающему массовый страх

·                    5 Капитализм как общество страха

·         6 Чем честное информирование отличается от пропаганды, а собственное суждение – от ретрансляции общих мест или предрассудков?

·                    7 Социальная психология «политических» страхов

·                    8 Биологический «стержень» общественного самоопределения личности

·                    9 Страх перед ГМО – амальгама страхов «правых» и «левых»

·                    10 Примечания:

·                    11 Похожие записи


Либералы – игроки на глупость, консерваторы – игроки на трусость

В.О.Ключевский

Содержательный разбор представлений, образующих страх перед ГМО, некогда провёл scinquisitor, текущие новости в этой сфере обозревает progenes. Я коснусь социально-психологической природы страхов, близкой моим поведенческим интересам.

Чем отличается массовый страх от разумной предосторожности?

Страхам и связанным с ними эмоциональным реакциям разной интенсивности «горения» соответствуют концепты, которые можно назвать «страшилками» (яркие примеры: «Французские ученые доказали: ГМО — страшный яд«; «ГМО страшнее атомной бомбы!«; «ГМО — кукуруза посеяла смерть и рак в лабораториях Франции«). Им противопоставляются эмоционально-нейтральные опасения. Первые – законный объект социальной сатиры; жанр, который в популяризации  науки должен присутствовать не менее, что в публицистике вообще. На вторые же индивид не только право, но почти что приговорён к ним в нынешнем мире «хищных вещей века[1]». Поскольку живёт в городах, подобных химическому реактору: кроме собственно выброса загрязнений там смешиваются, перемещаются и взаимодействуют друг с другом самые разные вещества с самыми неожиданными последствиями, обычно экотоксичными и/или вредными для здоровья[2].

Современное производство, промышленное и сельскохозяйственное, распространяет и мультиплицирует риски питания, урбосреды, жилой среды индивида[3], его среды обитания вообще и пр. Корпорации из понятной жажды наживы стараются риск не минимизировать, а скрыть, используя разные способны, от «производства сомнений» до прямого преследования[4], так что без предосторожности никуда[5]. Но разумной, опирающейся на научное знание, а не слухи, циркулирующие в обществе или распространяемые СМИ[6]

Мне страх перед ГМО неприятен своей иллюзорностью — в том смысле, в каком вера в бога иллюзия, отвлекающая силы ума и души от реальных проблем земного существования. В нашем случае это реальные опасности интенсивного капиталистического сельского хозяйства и, шире, неэкологичного развития вообще, см.таблицу 1. Плюс страх особенно поразил две нечуждые мне группы – левых с природоохранниками; и именно здесь он контрпродуктивен на все сто, до несовместности с целями обоих движений. Поэтому надо пробовать рассеять морок.

Почему я считаю не только эмоции, но и оценки «борцов с ГМО» именно массовым страхом (фобией), но не разумной предосторожностью? Если коротко, из-за иррациональности и контрпродуктивности опасений. Разумный подход требует волноваться по поводу некого риска прямо пропорционально степени опасности, то есть уровню этого риска, созданного современными производствами, и трудностям контроля. Страхи по поводу ГМО прямо противоположны – они очень сильны, подверженные им индивиды щедро растрачивают время и эмоции в распространении тех самых страшилок, преодолевая сопротивление тех, кто это опасности не видит, участвуя в долгих спорах и пр. Причём они отвлекаются от реальных опасностей (правый столбец табл.1[7]), концентрируясь на пока потенциальных «угрозах ГМО» — но даже их представляют себе смещённо и гипертрофированно (почему и взято в кавычки). Или на рисках, сравнимых с рисками конвенциональной селекции, но лучше контролируемых в силу особенностей технологии.

Опасности, которых страшатся в связи с ГМО.

Однотипные проблемы, существующие уже давно.

Неконтролируемое замещение обычных продуктов продуктами с ГМО, тотально подозреваемые во вреде для здоровья[1]. Отсутствие информации о составе продукта. Опасность неконтролируемого развития аллергических реакций, нарушения религиозных запретов.

Неконтролируемое замещение обычных продуктов суррогатными (растительные жиры в молоке, соя вместо мяса). Отсутствие информации о составе продукта. Опасность неконтролируемого развития аллергических реакций, нарушения религиозных запретов. Обычные продукты (или корма для скота) часто содержат вредные для здоровья, аллергенные и пр. компоненты, трансгенный метод мог бы решить эту проблему[2].
Контрпродуктивность нынешней ситуации в том, что вместо трезвой оценки риска последнюю занимают страшилки про вред ГМО, раз за разом оказывающиеся ложными. .

«Неестественная» биохимия и физиология ГМО, ориентированных лишь на продуктивность и/или скороспелость. Потенциальная неустойчивость к вредителям и конкурентам[3]. Ориентация с/х на интенсивный путь развития, обязательность «больших доз» определённых удобрений, стимуляторов и ядохимикатов[4].

Общая ориентация селекционеров на максимальную продуктивность/скороспелость, быстрый искусственный отбор при нехватке времени на отбор стабилизирующий (в том числе на устойчивость к сорнякам и вредителям). Ориентация с/х на интенсивный путь развития, обязательность больших доз определённых удобрений, стимуляторов[5] и ядохимикатов[6]. Поэтому практически все «современные» продукты требуют особой предосторожности при употреблении.

Принудительное вытеснение традиционных местных сортов ГМ-сортами за счёт терминаторных[7] или иных технологий. Утрата генетического разнообразия, повсеместное присутствие определённых генетических маркеров, потенциальная неустойчивость к болезням и диверсиям.

Диктат монополий на рынке семенного материала, потеря уникальных местных сортов как вековая тенденция[8]. Утрата генетического разнообразия, повсеместное присутствие определённых генетических маркеров, потенциальная неустойчивость к болезням и диверсиям (эпифитотия гельминтоспороза, поразившая кукурузу с Т-цитотипом).

Опасности неконтролируемой рекомбинации ГМО, нарушение природной изменчивости (особенно микроорганизмов[9]). В том числе использование ГМО, выращиваемых с определённым гербицидом, ведёт к переносу генов устойчивости на дикие виды[10]. Риск появления «суперсорняков», «собравших себе» все гены устойчивости от разных ГМ-сортов и поэтому неуязвимых как для гербицидов, так и для вредителей с/х. Опыление ГМ-пыльцой местных сортов с потерей их свойств.

Выход трансгенных сортов в природу (и отдельных генов из них – через гибридизацию с близкими родственниками) крайне затруднён в силу самих особенностей их создания. Устойчивость разных видов сорняков к гербицидам появилась до ГМ-сортов, и может развиваться без них, по накатанному сценарию появления устойчивых к пестицидам рас у разных видов вредителей с/х под действием отбора.
«Побег» генов устойчивости из ГМ растений куда менее опасен, чем массовый отбор устойчивых бактерий на птицефермах, в больницах и других местах, где ударными дозами применяются антибиотики, однако риски последнего практически не обсуждаются[11]. Плюс сорта обычной селекции «передают» гены устойчивости к гербицидам диким родичам не хуже трангенных.
При переопылении равновозможна обратная передача генов, от местных сортов к трансгенным, с уменьшением доли ГМ-растений в следующих поколениях[12].

Распространение ГМО как воздействие, последствия которого невозможно будет адекватно оценить (ввиду повсеместного проникновения и отсутствия должного контроля)[13], и следующий отсюда принцип предосторожности.

Таких воздействий за прошлый век было уже слишком много (телевидение, синтетические материалы, разнообразные продукты «большой химии», световое загрязнение – возможный источник акселерации). Невозможность адекватно оценить их последствия.

Внедрение ГМО и, шире, использование ДНК-технологий крупными корпорациями, вроде Monsanto, крайне негативно в социальном плане — увеличивает зависимость от них крестьян, ведёт к росту разоряемости хозяйств, самоубийствам производителей и пр.

Социальные последствия использования крестьянами ГМО если и отличаются от обычных последствий зависимости от с/х корпораций, то в лучшую сторону[14]. Борьба с ГМО политиков первого мира не даёт развивающимся странам внедрять сорта,эффективно решающие проблему голода именно применительно к местным условиям.
Усложнение допуска ГМ-сортов на рынок даёт преимущество именно крупным корпорациям; очень может быть, что «Монсанта» разыгрывает ГМОфобов втёмную. ГМО-истерия также препятствует совершенствованию сортов, как и копирайт
«Органическое сельское хозяйство» (organic farming) —тоже индустрия со своими лоббистами, рекламой и прибылями. Если по соотношению продуктивность/риски ГМ-технологии лучше конвенциональной селекции или сравнимы с ней, органическое земледелие хуже. Продуктивность ниже, а риски выше[15].

ГМ-лобби замалчивает научные данные об опасности ГМ-продуктов для здлровья людей, полученные «честными учёными» — А.Пуштаи, И.Ермаковой, Сералини и др.
Вариант: ГМ-лобби замалчивает вред пыльцы ГМ-сортов, или других частей растений, для редких и исчезающих видов насекомых, вроде бабочки-монарха.

В основе страшилок, «потребительских» и «природоохранных», почему-то всегла лежат научно некачественные работы (1-2-3-5-6-7-8) либо просто слухи, запущенные или из страха, или из благих намерений, которые антоним к слову «добро» (1-2-3-4)[16]. А дальше запущенное живёт по законам мифа – истории сливаются, мультиплицируются, обрастают угрожающими подробностями и пр. См. эволюцию мифа о ГМО-сое с геном бразильского ореха. Вообще, противники ГМО, предпочитают отстаивать свою точку зрения не исследованиями, а в судах и в прессе.
Для продвижения своей отрасли «органикам» нужны постоянные кампании в прессе. Другая сторона в них не нуждается – для трезвой оценки рисков достаточно собственно научных данных и обычных ресурсов популяризации науки, научного просвещения. Противники ГМО, наоборот, ополчаются на эти ресурсы и требуют запретить.

Таблица 1.

Действительно, главная угроза здоровью потребителя от продукции сельского хозяйства при капитализме[8] связана с загрязнением. Интенсивное сельское хозяйство сегодня неотделимо от высоких доз пестицидов, удобрений, использования гормонов с антибиотиками в животноводстве, плюс веер иных негативных последствий — сравни два столбца таблицы 1.

Также как основная опасность для природных биомов, для сохранности их экосистем и биоразнообразия — в наступлении сельхозугодий[9] на коренные сообщества, и в экотоксических эффектах воздействия химии, выброшенной на поля и пастбища, на нецелевые виды растений и животных в лесах, водоёмах, на болотах и т.д. коренных экосистемах вокруг[10]. Использование же ГМО пестицидную нагрузку снижает, сохраняя полезные виды биоты, массово гибнущие при обработках, также как сохраняет интенсивно уничтожаемые леса тропиков и субтропиков повышением продуктивности сельского хозяйства. Вот свежие данные на сей счёт.

Минусы ГМОфобии для природоохранников и левых

То есть первый минус ГМОфобии - страх обывателя по поводу сабжа отлично «уводит в тень» общественного невнимания всё то, чего следует опасаться на самом деле (таблица 1). В том числе действием этого механизма даже самые разумные из потребителей лишаются эмоциональной энергии опасаться обычных рисков. Скажем, подозревать «обычную пищу» из супермаркета и фастфуда с силой, соответствующей реальной опасности. Подобная «слепота на левый глаз» может быть настолько большой, что смешно становится.

Второй минус — конкретные утверждения, которыми озвучиваются страхи перед ГМО (чего боятся и почему) демонстрируют такую степень невежества, какую не ждёшь исходя из образования боящихся. У всех них – среднее, у многих высшее образование, у части даже биологическое, то есть общую биологию и генетику они в общем-то знают на уровне, достаточном чтобы разобраться. Устойчивая неспособность применить биологические знания, полученные в школе и ВУЗе (скажем, по экологии или генетике), использовать их как оселок для проверки мифов о ГМ-технологиях, циркулирующих в публичном пространстве, их готовная ретрансляция дальше говорит об иррациональности страхов. И о силе, конечно.

Отсюда страх (и устойчивое состояние страха — фобию) можно определить как доверие к мнениям и историям, нелепость которых вполне очевидна с позиций той суммы знаний, которую получил доверяющий в процессе образования, или которую мог бы почерпнуть из привычного круга источников информации… но нет, готов верить, ибо нелепо. Третий минус ГМОфобии — неспособность сравнить риски генной модификации в сельском хозяйстве и других отраслях[11] на одном основании. То есть потенциальные риски сравнить с потенциальными, уже существующие опасности с реальными угрозами, а ГМ-технологии — с теми традиционными с/х производствами, которые они замещают или могут заместить, выступая их конкурентами. А не с суммой всех существующих угроз сразу и не с самой мощной из них.

Скажем, сетевая симпатизантка Лысенко jescid, предсказуемо боящаяся ГМО, выдала популярную у правых заплачку о «стерилизации населения третьего мира» антителами, выработанными ГМ-кукурузой. Получив отличное образование на Физтехе и успешно закрепившись на Западе, она в этом вопросе, однако, не примечает слона или даже двух.

Первое, в природных очагах заболеваний, переносчиками которых служат грызуны, от тундры и тайги до степей, пустынь и с/хугодий с 60-х годов интенсивно используются химические стерилянты вроде севина, и в немаленьких дозах. См. соответствующий раздел в книге С.А.Шиловой (1993) «Популяционная экология как основа контроля численности мелких млекопитающих. М.: Наука». Где автор с некоторым даже испугом отмечает -  обработка стерилянтами эффективна настолько, что полностью вымаривает ключевые виды сообществ, вроде монгольской пищухи, после чего исчезают другие виды, которым они давали корм, убежища и пр.[12]

Понятно, всё действующее на грызунов примерно также подействует и на человека, который страхуется только лишь большей массой. И сменить эту химическую вакханалию на использование трансгенных самцов вида-переносчика для биоконтроля, специфично и избирательно подрывающих репродукцию собственной популяции, куда как полезней для нашей репродуктивной способности (также как других позвоночных), чем бояться «стерилизующей кукурузы».

Второй незамеченный «слон» — в случае с кукурузой речь идёт о местной контрацепции: выработанные антитела термической обработки не выдержат, предполагалось их извлекать из сырой массы и добавлять в вагинальные кремы. Поэтому стерилизовать кого-нибудь получится лишь при нестандартном использовании початков…

То есть, сравнивая риски на одном основании, видим:

а) риски конвенциональной селекции и интенсивного с/х сравнимы с таковыми ГМ-технологий или (в большинстве случаев) выше,

б) в первом случае это опасности уже существующие, давно сложившиеся; во втором – потенциальные, пока не развившиеся полностью. Скажем, пока не возникли расы видов-вредителей, устойчивые к Bt-токсинам в ГМ-«растениях-пестицидах», но пошла передача генов устойчивости к пестицидам диким родственникам ГМ-культур.

Другой важный момент – технологии генной модификации имеют ряд плюсов, важных именно для природоохранников и левых взглядов, воспринятая же неприязнь к ГМО мешает их разглядеть. Во-первых, полезны генетически-модифицированные растения, которые избирательно концентрируют  себе тяжёлые металлы, соль и т.д. загрязнения в городах.  В городах штата Аризона такой модифицированный арабидопсис уже используется. Вообще идея очистки городской среды обитания от загрязнений с помощью генетически модифицированных биоконцентраторов мне нравится, ведь выбросы загрязнений растут экспоненциально, поскольку связаны с жизнедеятельностью живых существ, то есть нас. А мощь городских систем очистки, как всяких технических устройств, растёт линейно или того медленней, и они не справляются, темпы очистки  главных загрязнений   в городах отстают от загрязнения сё больше и больше.

Следовательно, очищать должны специализированные живые организмы, тоже размножающиеся экспоненциально, как это, собственно и происходит в экосистеме. На каждый вид отходов там находится свой редуцент, а неиспользованные отходы гумифицируются, эта органика «отправляется на склад», выводится из круговорота на некоторое число лет, но может быть мобилизована – и минерализована — при стрессе.  В городских экосистемах продуцентов избыток, но резко не хватает редуцентов – так почему бы людям их не создать с помощью сей современной мощи ДНК технологий? Есть даже проекты связывания углекислоты и борьбы с парниковым эффектом с помощью модифицированной хламидомонады снежной – это ярко – красные одноклеточные водоросли, обитающие в горах выше снеговой линии, выглядит как капли крои на снегу. Но это уже экзотика.

Поэтому ГМО могут эффективно использоваться для сорбции и вторичного использования загрязнителей. Плюс естественный отбор, адаптирующий «живые сорбенты» к жизни и размножению экстремумах загрязнения в городах (у дорог, на золоотвалах, иловых площадках полей фильтрации и пр.), одновременно ограничивает возможность распространения ГМО за их пределы.

В том числе потому, что ничто не даётся даром. Растения с дополнительными возможностями детоксикации загрязнителя в тканях тратят на это тем больше ресурсов, чем полнее детоксицируют, почему и проигрывают обычным в местообитаниях, где такое загрязнение сравнимо с фоном, и тратиться на механизмы очистки невыгодно. Точно так же ограничивается распространение естественно возникающих «техногенных рас» разных видов растений, в основном сложноцветных.

Во-вторых, исключительно позитивны «растения-пестициды», вроде Bt-хлопчатника,  токсичного для хлопковой совки, кукурузы — для кукурузного мотылька, картофеля – для колорадского жука и пр. Их распространение реально снижает сумму «ядовитой приправы«, вылитой на поля, то есть уменьшит экотоксический эффект для на полезных насекомых, птиц и зверей, загрязнённость продуктов питания, воды и почвы вокруг. Что выяснилось в тех самых «энтомологических войнах».

Да, пестициды эволюционируют к меньшей токсичности для нецелевых видов. Однако устойчивые расы вредителей с/х и сорняков образуются ещё быстрее, биологическая эволюция обгоняет техническую тем больше, чем «вкусней» для вредителя сельхозкультура. Поэтому сумма пестицидной нагрузки с развитием «традиционного» с/х не снижается, скорей даже растёт, тогда как использование генной модификации снижает её даже в самом неэкологичном режиме выращивания «гербицидоустойчивый ГМ-сорт + гербицид».

В третьих, генная модификация даёт эффективные заменители (фактически копии) ряда видов активно истребляемого природного сырья, вроде «чёрного« и «красного« дерева, древесного сырья, идущего на производство бумаги (с генномодифицированным лигнином) и пр. Чем сокращает нагрузку на естественные леса, прежде всего тропические, вечнозелёные субтропические, и твердолиственные умеренных широт. Не зря активные исследования в этой области ведёт КНР, изо всех сил старающейся сохранить остатки лесов Южного и Западного Китая. Той же цели служат ГМО, синтезирующие биопластик и другие продукты, «традиционные« способы получения которых через оргсинтез связаны с загрязнением среды, разрушением природних ландшафтов и пр. Вообще биотехнологически делать эти и многие другие вещи (скажем, полиакриламид) намного экологичней, чем традиционным путём оргсинртеза с его температурой, давленим, загрязнением, стоками и пр..

В четвёртых, выращивание ГМ-сортов привлекательно для более бедных крестьян, особенно в странах третьего мира. Оно требует меньше затрат на входе, они проще в обращении, чем сорта «зелёной революции» — там надо сложным образом и помногу использовать технику, пестициды, удобрения и пр., чтобы получить приемлемый урожай. Уже есть технологии генной модификации применительно именно к с/х проблемам тропической области, вроде токсичного действия алюминия на кислых почвах.

В пятых, реальные риски ГМ-технологий легче отслеживать и лучше контролировать в силу большей наукоёмкости технологии. Все они (перечисленные в табл.1) выявлены самими биотехнологами, не «обеспокоенной публикой». Те ограничиваются россказнями в жанрах страшилок и «производства сомнений», давно и прочно освоенного лоббистами разного вида товаров (или антилоббистами, задача которых бросить тень). Контролируемость рисков интенсивного с/х существенно ниже именно в силу «традиционности занятий«, большего упора на «вековой опыт» и «здравый смысл» крестьянина. В сочетании с достижениями современной химии/агротехники они неизбежно становятся разрушительными, как автоматическое оружие в руках дикаря.

Оценки риска при капитализме: от смещения к культивированию, рождающему массовый страх

Читать далее (или тут).

UPD. Все обновления "Социального компаса" выкладываются в ЖЖ caliban_upon. Советую читать и френдить

Tags: СССР, США, биология человека, генетика, загрязнение, здоровье, массовые явления, методология, охрана дикой природы, охрана окружающей среды, политика, понимание, прогресс, просвещение, реакция, социальная психология, социальное влияние
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 58 comments