Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Categories:

Легенда о мёртвом солдате

Ганс Лемке
Летом 1918 года молодой немецкий санитар и поэт Бертольд Брехт написал балладу «Легенда о мертвом солдате» (Legende vom toten Soldaten), в сатирической форме раскрывающую ужас и абсурд империалистической бойни. Именно за эту балладу нацисты позднее лишили Брехта немецкого гражданства и включили в расстрельные списки. Вот здесь вы можете ознакомиться с немецким оригинальным текстом и русским поэтическим переводом (который, как и все поэтические переводы, во многом искажает оригинальный смысл стихотворения). О чем этот стих?
Если вкратце, то его сюжет таков - «безымянный солдат, устав воевать, пал смертью героя, но расстроил своей гибелью расчёты кайзера, был извлечён медицинской комиссией из могилы, признан годным к военной службе и возвращён в строй» (с) Википедия. Очевидно, что это  - язвительная сатира на Первую мировую войну, в которую в армию безжалостно загребали всю молодежь Европы, отправляя на убой ради интересов монархов и буржуа, затеявших войну с целью передела мира. Схожие мотивы позднее прозвучали в брехтовской «Мамаше Кураж и её детях», где шведы и австрийцы одинаково безжалостно заманивают в свои армии молодых и сильных парней, чтобы отправить их на убой.
В стихотворении причудливо сплетаются языческая германская и христианская мифология и символика. И ту и другую, как мы увидим, Брехт использует для одного и того же - чтобы показать преступность и бессмысленность империалистической войны. Итак, начнем разбор баллады, используя составленный нами русский подстрочник к немецкому тексту (желающие могут свериться с оригинальным немецким текстом и в случае чего указать автору на ошибки в переводе)
Когда четвёртая весна войны
не давала ни малейшего шанса на мир
Солдат сделал из этого свои выводы
И погиб геройской смертью
Отметим то, что Брехт сразу же обращается к мифологическим мотивам - он говорит не о «четырех годах» войны, а о «четырех веснах» (многие европейские народы - например, римляне - отсчитывали начало года с марта, т.е. с весеннего пробуждения природы). Впрочем, фраза про «весну» - ещё и зловещее отображение реальной истории: «Весной 1918 года кайзеровский генерал Людендорф в последний раз прочесывал всю Германию от Мааса до Мемеля, от Этша до Бельта, чтобы набрать людской материал для своего большого наступления» (Брехт о своем стихотворении). Итак, герой Брехта, солдат, не властен в своей жизни - он не может восстать против тех, кто направил его на войну, он может лишь «погибнуть геройской смертью» за них
Показательно прилагательное «геройский» - оно уже характеризует отношения автора к происходящему. Всю жизнь Брехт относился критически к мифу о «героях», о «великих людях». «Несчастна страна, которая нуждается в героях» - говорил он. Характерно и то, что само слово «герой» и в наши дни, и во времена греков (которые, собственно, и придумали это слово) обозначало чаще всего или человека, прославившегося на войне (обычно - погибшего там), или, в греческие времена, получеловека -полубога, в жилах которого течет божественная кровь (от различных «героев», в частности Геракла, возводили себя различные греческие царские династии, а также цари Македонии)
Однако война вовсе не кончилась
И кайзер от этого [поступка солдата] огорчился
что его солдат умер,
как ему казалось, раньше чем нужно
Любопытно, что кайзер в стихотворении - не обычный монарх, а некий деспот, распоряжающийся не только жизнью и смертью, но и посмертием своих подданных - способный заставить их подняться из могилы и воевать за его интересы. Тут можно провести четкие параллели с мифологией ещё языческих германцев. С выделением у них господствующего класса, т.е. воинской дружины, на смену культу пасторальных сельских божеств, Тора, Тюра -Ирмина и Фрейра -Ингви, пришло жестокое божество войны, Один -Вотан, которое по совместительству было покровителем аристократии и королевской власти
Особенно для нас любопытно то, что в германских мифах дружина Одина, с которой он по ночам отправлялся на охоту (часто - на охоту на живых людей) состояла из душ великих воинов, павших в битвах - вроде «погибшего геройской смертью» солдата. Подобно Одину, кайзер изображен как жестокий властитель, упивающийся резней, которому безразличны жизни его подданных (показательна фраза, что по мнению кайзера солдат «умер раньше чем нужно» - не «к сожалению умер», например), но который обеспокоен тем, что у него кончилось пушечное мясо
Летом могильщики приблизились [к его могиле]
И солдат уже спал
Тут ночью пришла медкомиссия [для определения годности]
Итак, действие происходит летом - возможно, в день летнего солнцестояния (ночь перед днем летнего и зимнего солнцестояния у различных языческих народов - время, когда на землю проникают злые духи; это верование сохранилось даже с приходом христианства, когда день зимнего солнцестояния - «рождество»  - был объявлен святым и благословенным). Само по себе это уже показательно. Ночь в германской мифологии, как и вообще в мифах народов мира - время, когда мир находится во власти не людей, а духов; ночью происходит действие гётевского «Лесного царя» (Erlkönig)  - стихотворения о беспомощности человека перед лицом потусторонних сил
Это не случайно; ещё Пропп убедительно доказал, что персонажи мифологии - различные духи и боги - происходят от нежити, «заложных покойников» (не случайно в «Повести Временных лет» прямым текстом написано, что первоначально славяне поклонялись «упырям и берегиням», т.е. покойникам). Символично, что все феодальные и феодально -буржуазные режимы (вроде той же кайзеровской Германии) апеллировали к «божественности» своей власти. Власть «отца семейства» (главы рода), pater familias, символически изображала власть смерти над жизнью  - ведь pater familias ближе всего к «предкам» (мертвецам). А ведь именно власть pater familias, существовавшая ещё в бесклассовом обществе, стала своеобразным прототипом для всех прочих форм угнетения в любом классовом обществе!
И вытащила медкомиссия солдата с кладбища
И выкопала освященной [жертвенной] лопатой
павшего солдата [из могилы]
Итак, кайзер и его подручные, желая сохранить свое пушечное мясо, доходят до осквернения могилы (символически уподобляясь упырям, которые первоначально мыслились не как кровососы, а именно как пожиратели мертвечины). Как и в предыдущей строфе, Брехт показывает античеловеческую сущность власти. Любопытно словосочетание  «geweihtem Spaten» («жертвенная лопата») - с одной стороны, оно может быть переведено как «освященный», а с другой стороны - как «жертвенный» - выкапывая солдата и отправляя в строй, медкомиссия как бы приносит солдата в жертву безумной войне. Тут опять -таки есть мифологическая параллель - культ Одина у германских народов сопровождался кровавыми человеческими жертвами
Доктор осмотрел солдата как надо
или что там перед ним было [в смысле останки]
И доктор нашёл что солдат годен в строй
И он приговорил его к опасности
Итак, ради продолжения войны доктор готов послать на фронт даже разлагающийся труп. Как настоящий мастер слова, Брехт великолепно подобрал глагол - «drücke» («приговорил) переводится дословно как «придавил, припечатал»
И они захватили солдата с собой
Ночь была голуба и прекрасна
И если бы шлем не закрывал вид
Можно было б видеть родные звёзды
Поднятый из могилы, солдат превращается в нежить, жалкую и бессильную - он, как баба -яга из русских сказок, «не видит» часть мира (общее свойство нежити в мифологии). Про то, почему действие происходит ночью, мы уже сказали, но фраза про «родные звезды» не менее показательна - как верно отметил товарищ Филимонов, звездное небо, как и ночная земля, мыслилось как обиталище духов, т.е. усопших. Фраза о «Sterne der Heimat» (родных звездах), как он же правильно говорит, тоже верная - националисты вроде германских шовинистов, призывавших умереть за кайзера, демагогически апеллируя к «нашим славным предкам» (давно сгнившим в земле), как бы обращаются к миру мертвых
Изображение солдата в виде мертвеца, кстати, апеллирует ещё и к народной традиции. В тех же русских сказках (вроде «Каши из топора») прекрасно отображено недоверие обычных простолюдинов к солдатам, бывшим крестьянам, надолго вырванным из их общества - для простых людей солдат и был в каком -то смысле «мертвецом»
Они влили огненный шнапс
В его прогнившую глотку
Его с двух сторон поддерживали две сестры
И полуголая баба
У этой строфы тоже несколько смыслов. Во -первых, «schütteten» это не только «влить», но и «задать корм скоту» - то есть мертвый солдат, герой войны, для подручных кайзера всего лишь ходячая машина для убийств, не отличающаяся от животного. Слово «Schwestern» может быть переведено не только как «сестры», но и как «сестры милосердия» («медсестры») или даже «монахини». А вот «Weib» («женщина», «баба» в вульгарном слове этого слова), в данном стихотворении, скорее всего, обозначающее проститутку, может быть переведено ещё и как «ведьма». Ночью на кладбище начинается настоящий шабаш (вполне себе популярный мотив в европейском фольклоре)
Во -вторых, фраза про шнапс тоже двусмысленна. С одной стороны, и в реальной жизни замерзшим людям дают выпить водки, чтобы согреться. С другой стороны, здесь четко прослеживается следующий мифологический мотив - в легендах самых разных народах алкоголь был атрибутом экстатических культов различных богов плодородия, связанных с загробным миром. То есть в сгнивший труп солдата вдыхается некое подобие жизни с помощью своеобразного колдовского ритуала. Напомню, уже упомянутый Один - бог войны и знати - также фигурировал как божество колдовства. А ещё - самое главное! - этот эпизод звучит как своеобразная сатира на истории о погибших героях, оживляемый «живой водой» (подобный мифологический мотив есть в сказаниях различных народов)
Впереди музыка с «Чиндрара»
играет лихой [бесшабашный] марш
И солдат, как он был научен
Выбрасывал свои ноги от задницы
Здесь у Брехта наиболее ярко виден прием десакрализации, который он применяет к буржуазно -патриотическому концепту «смерти за родину» на протяжении всего стихотворения. Вместо «солдат маршировал» он пишет «выбрасывал свои ноги от задницы», акцентируя внимание читателя на физиологическом аспекте процесса - тупо, бессмысленно марширующем трупе, подчеркивая и несамостоятельность его действий («как он был научен»). Такой же прием применен и в следующей строфе -
По -братски поддерживая его под руки
Шли два санитара
Иначе он бы ещё свалился в дерьмо
а этого не должно случиться
 -показывающей бессилие умершего солдата, поднятого, чтобы сражаться за чужие интересы, которого влечет «в дерьмо», то есть в землю, к усопшим
Они размалевали его саван
в черно -красно -белый цвет
и несли перед ним; и кто смотрел, не мог бы
под краской видеть кал
В этой строфе звучит ещё один важный мифологический мотив. Одним из главных атрибутов различных духов в мифах народов мира была способность, будучи омерзительными и чуждыми человеческой природе (что и неудивительно - т.к. они происходят из мира мертвых), казаться прекрасными и дружелюбными (этот мотив отражен в уже упомянутом стихотворении Гёте «Лесной царь»). Так и подручные кайзера, чтобы скрыть, что солдат - лишь сгнивший труп, покрытый калом, «патриотично» выкрашивают его саван в цвета флага Германской империи. В реальной жизни этот мифологический принцип тоже работает - «смертью за родину» называют гибель за интересы господствующего класса, «защитой прав человека» - вмешательство в дела малых стран (часто без всякого желания эти права защищать) ну и т.д. и т.п.
Господин во фраке шагал перед ним
С выпяченной грудью
Как настоящий немец
Знал он свой долг
Образ «господина во фраке» - благоустроенного обывателя -буржуа, избавленного от службы в армии и тщательно имитирующего патриотизм - отлично дополняет коллекцию кайзеровских прислужников. Как санитары имитируют в стихотворении верноподданнические чувства, накрашивая саван солдата в цвета имперского флага - так «господин во фраке» делает то же самое, гордо выпячивая грудь, изображая, будто он готов умереть за родину - но предоставляя возможность умирать другим
И они идут с чиндрара
Вниз по тёмной дороге
И солдат, шатаясь, тащился с ними
Как снежинка в пургу
Эта строфа снова говорит нам о бессилии, подчиненности солдата кайзеру и року, всем тем, кто затеял войну, о том, что ради своих целей они готовы обречь солдата на новую смерть - показательно, что сопровождающие солдата прислужники кайзера идут «по темной дороге» «в пургу» (Один в германских мифах также фигурирует как колдун, насылающий непогоду, и фраза «как снежинка в пургу» иллюстрирует полную подчиненность солдата кайзеру)
Кошки и собаки визжат
Крысы в поле свистят
Они не хотят быть французами
потому что это позор
И вновь Брехт язвительно высмеивает буржуазно -феодальный патриотизм - «патриотами» Германии оказываются крысы и кошки, но весь их патриотизм состоит в истошном вое, свисте и визге (ну прямо нынешние нашисты!). И, кстати, снова звучит сказочный мотив -  шабаш нечисти и нежити (кайзеровские прислужники и труп солдата) сопровождается беснованием животных (в мифологии звери часто способны учуять приближение духов). Кстати, есть версия, что крыса в германской мифологии - символ человеческой души (аргументом в пользу этой теории является сказка о Гамельнском крысолове, да и история о епископе Гаттоне, погубившем бедняков и сожранном крысами), в том числе души усопшего
И когда они проходили через деревни
Были все бабы тут
Деревья склонялись, полная луна сияла
И всё орало ура
«Чиндрара» и до свидания!
И баба и собака и поп!
и посредине между ними мёртвый солдат
как пьяная обезьяна
Как уже говорилось, в мифологии наиболее тесно с загробным миром связаны божества плодородия, которые также фигурируют как божества войны и/или покровители царской власти (египетский Осирис, скандинавский Фрейр). Это «народные» божества именно в том значении, о котором писал товарищ Филимонов - т.е. жители нижнего мира. В мифах, посвященных прославлению этих божеств, их ликованием встречала сама природа («деревья кланялись, месяц сиял и всё орало ура», как в поэтическом переводе). Но вместо бога в стихотворении - разлагающийся труп солдата
Особенно забавна фраза про «были все бабы тут» - культ богов плодородия, как уже говорилось, носил экстатический характер, и сопровождался оргиями. Поэтому картина женщин, приветствующих давно сгнившее бессильное тело некогда живого человека, вызывает смех с отвращением пополам. Фраза про полную луну (в полнолунии собирается нечисть) тоже маркирует отношения Брехта к происходящему - для него луна однозначно отрицательный символ. В другом его антивоенном стихотворении, «Балладе о женах и солдатах», солдат, прощаясь с женой, говорит ей:
«Когда полная луна над крышей будет стоять,
мы вернемся, поминай это в молитвах!» –
А потом погибает:
Холодная полная луна стояла над крышей,
однако, солдат двигался вниз со льдом.
Любопытно и подчеркивание «алкогольного» мотива («оживление» солдата с помощью шнапса) сравнением солдата с «пьяной обезьяной»
И когда они проходили через деревни
Никто его не мог видеть
Так много было вокруг него
Чиндарара и хох
Так много танцевали и горланили около него
что его никто не видел
только сверху его ещё можно было увидеть
но там [есть, смотрят] только звёзды
Невидимость мертвого солдата («никто его не видел», «никто его не мог видеть») - тоже символ его принадлежности к миру мертвых, поскольку невидимость в той или иной степени - атрибут всех обитателей мифического мира, например фэйри. Само имя греческого бога смерти Аида, которого греки настолько боялись, что стали называть его «Плутоном» (первоначально - производное от имени Плутоса, греческого божества богатства), переводится как «невидимый», и сам он фигурировал в мифах как владелец шапки -невидимки. Показательна фраза, что солдата можно видеть лишь «сверху», «там, где звезды» — ведь «небесный», «божественный» мир это лишь проекция подземного, и в основе поклонения любому божеству стоит культ мертвецов (см. выше пост товарища Филимонова). Любопытно, что для одного из нацистских фильмов была сочинена песня «Heimat, deine Sterne» («Звезды в отчем крае»), где звезды, «что светят мне и в земле чужой» - то, что напоминает человеку о его родине
Звёзды здесь не на всегда
Приходит заря
Солдат же, так как был выучен
Пал геройской смертью
И снова солдат, привыкший служить своим хозяевам, сложил за них голову. Но на этот раз в песне звучит новый, оптимистический мотив. Глубоко символично, что солдат погибает вновь с приходом зари - в индоевропейской мифологии с зарей («третьими петухами») исчезает с земли нечисть и нежить. Сама же песня написана в преддверии Ноябрьской революции 1918 года, которая смела кайзеровский режим и положила конец братоубийственной войне европейских народов, хотя, к сожалению, и не сумела покончить с капитализмом. И хочется надеяться на то, что и правда «звезды здесь не навсегда», и когда -нибудь человечество изживет тот патриотизм, который побуждает неимущих жертвовать жизнью ради власть имущих
http://www.socialcompas.com/2013/10/04/legenda-o-mertvom-soldate/
Tags: ПМВ, всемирная история, культура, культура господства, религия, стихи, угнетение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments