Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Categories:

Образ врага в расовой и мировоззренческой войне: преступные приказы вермахта 1941 года

 

А.М. Ермаков

В  вермахте  приказы  командиров служили  средством  воспитания  подчиненных офицеров и солдат наряду с пропагандистскими  материалами,  военной прессой,  литературой,  символикой  и  ритуалами. В приказах выражались намерения командования по  созданию у личного состава образа врага и формированию стереотипов  поведения  по  отношению  к нему.  Содержание  этих  документов  отражает  и  мировоззрение  их  авторов,  так как  зарубежными  исследователями  установлено совпадение в понимании целей и способов  ведения  войны  против  Советского  Союза  между  нацистским  политическим руководством и германским генералитетом. "Руководству вермахта в 1941 году  для  идеологической  обработки  доверенных ему солдат не нужны были политические  комиссары,  как  в  Красной Армии. Их  роль  взяли  на  себя  немецкие генералы", - считает немецкий историк В. Ветте [1].

Авторами  приказов,  формирующих образ врага, являлись представители верхушки  офицерского  корпуса  вермахта - руководители  Верховного  главнокомандования  вермахта (ОКВ),  Главного  командования  сухопутных  войск (ОКХ), командующие группами армий, армиями, командиры корпусов и дивизий. Как правило,  инициатива  издания  приказов  об обращении  с  противником  исходила  от ОКВ  и  ОКХ,  затем  эти  документы  воспроизводились по  содержанию,  а иногда и по форме нижестоящими командирами на уровне  групп армий, армий, корпусов и  дивизий.  Реже  с  инициативой  издания указаний  об  идентификации  врага  и  обращении  с  ним  выступали  сами фронтовые  генералы. 

Так,  когда  после  уничтожения  при  участии  вермахта 29-30  сентября в Бабьем Яре под Киевом более 33 тысяч  евреев  в  частях 6-й  армии  появились  признаки  недовольства,  командующий армии генерал-фельдмаршал В. фон Райхенау  отреагировал  на  них  приказом "О  поведении  войск  в  Восточном  пространстве" (10  октября).  Командующий группой  армий "Юг"  генерал-фельдмаршал  Г. фон  Рундштедт  распространил  этот  текст  для  ознакомления  по всем  подчиненным  соединениям,  Гитлер назвал его "образцовым", а главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал  В.  фон  Браухич  попросил командующих армиями издать аналогичные распоряжения. В ноябре приказы об обращении  с  евреями  подписали  генералы Э.фон Манштейн,  Г.  Гот, Э.  Буш, К. Китцингер [2]. Поскольку  германские  военачальники понимали, что изданные ими распоряжения  нарушают  нормы  международного права, постольку большинство  этих документов  носили  гриф  секретности.

 

Они  отпечатывались  небольшим  количеством  экземпляров,  передавались  только через офицеров, а знакомить с ними следовало чаще всего воинских начальников в должности от командира полка или отдельного  батальона  и  выше.  Эти  командиры,  в  свою  очередь,  должны  были  передавать  подчиненным  содержание  приказов  устно.  Лишь  небольшая  часть  документов,  в  которых  речь шла  об  идентификации  врага  и  обращении  с  ним, предназначалась  для  ознакомления  всех военнослужащих вермахта.

Директивы  и  распоряжения ОКВ  и ОКХ, а также некоторые приказы командующих группами армий и армиями стали известны в период подготовки и проведения послевоенных судебных процессов  над  главными  нацистскими  военными  преступниками  и  немецкими  военачальниками.  Другая  их  часть,  особенно приказы командиров корпусов и дивизий, была  обнаружена и  включена  в научный оборот позднее. В зарубежной и отечественной исторической литературе за ними закрепилось  обозначение "преступные приказы".

Подобные  документы  издавались  в вермахте в течение всей второй мировой войны, но многие из них появились в период  подготовки  Германии  к  операции "Барбаросса" и на первом этапе советско-германской  войны,  точнее  говоря,  в  период с марта по декабрь 1941 г. Именно в это  время  у  военнослужащих  вермахта был сформирован образ врага на Востоке и  выработаны  поведенческие  нормы  и стереотипы обращения с этим врагом.

Считая,  что  война  будет  вестись против "иудейско-большевистской  системы",  главнокомандующий  вермахта Гитлер, ОКВ, ОКХ  уже  в  период  подготовки  к  нападению  на  Советский  Союз назвали  в  своих  директивах  и  приказах главных  врагов  немецких  военнослужащих -  евреев  и  большевиков.  В  различных директивах и приказах приводились в  целом  совпадающие  перечни  будущих противников: "коммунистические (большевистские)  подстрекатели",  партизаны, саботажники,  евреи.  Нередко  враг  рисовался  в  самом  общем  виде,  как,  например,  в  указаниях  к  развертыванию  по плану "Барбаросса"  командира 4-й  танковой  группы  генерал-полковника  Э.Гёпнера  от 2 мая,  в  которых  речь шла  о "представителях  сегодняшней  русско-большевистской  системы".  При  этом  в некоторых приказах подчеркивалось, что война ведется не против русского народа и других народов СССР, а именно против этой "системы",  против "смертельного врага" - большевизма.

Так,  в "Указаниях о методах пропаганды в период осуществления  плана "Барбаросса"",  разработанных  начальником  отдела  пропаганды ОКВ Х. фон Веделем, утверждалось, что противниками  Германии  являются  не "народы Советского Союза,  а  только  еврейско-большевистское  советское  правительство  с  его функционерами  и  коммунистическая  партия,  которая  работает над  мировой  революцией",  а  вермахт приходит  в  эту  страну  как  освободитель и "избавит  население  от  тирании  Советов" [3].

Несколько  иначе  трактовал  грядущее столкновение Гёпнер, писавший, что "война  против  России  является  важным отрезком  в  борьбе  немецкого  народа  за существование. Это -  старая  борьба  германства против славянства, защита европейской  культуры  от  московско-азиатского наводнения,  защита от еврейского  большевизма.  Эта  борьба  должна иметь  целью  разрушение  сегодняшней России и поэтому будет вестись с неслыханной жестокостью" [4].

Командующий 17-й армией генерал Г. Гот уже после начала войны, в ноябре, объяснял  своим  солдатам  и  офицерам, что "Восточный  поход  надо  закончить иначе, чем, например, войну с французами. Этим летом нам стало еще яснее, что здесь,  на  Востоке,  сражаются  два  внутренне  несоединимых  воззрения:  германское  чувство  чести  и  расы  немецкого солдатского  сословия,  насчитывающего вековую  историю,  против  азиатского способа  мышления  и  его  примитивных инстинктов,  вбитых  небольшим  количеством  еврейских  интеллектуалов:  страха перед кнутом, пренебрежения нравственными  ценностями,  всеобщего  нивелирования, отбрасывания собственной ничего не  стоящей  жизни...  Эта  борьба  может закончиться  только  уничтожением  одного  из  противников.  Примирение  невозможно". 

Целями  войны  Гот  называл уничтожение  советских  вооруженных сил, внушение русскому народу мысли о "бессилии его прежних правителей и неуклонной  воле  немцев  искоренить  этих власть имущих как носителей большевистской  идеи",  а  также  эффективное  использование  завоеванной  территории "для обеспечения снабжения родины" [5].

Именно  евреям,  политическим  комиссарам, большевикам высшие военные чины  третьего  рейха  приписывали  различные  негативные  качества  и  с  уверенностью  утверждали,  что  с  их  стороны следует  ожидать  вредительства,  актов саботажа, диверсий, поджогов, жестокого обращения  с  военнопленными  и  т.д.  Таков,  например,  известный  приказ  ОКВ "Об  обращении  с  захваченными  в  плен советскими  политическими  и  военными работниками"  от 12  мая 1941  г.,  в  котором "всякого рода комиссары" были объявлены "подлинными  носителями  большевизма", "угрозой  нашей  безопасности и  быстрому  освобождению  нами  населения  захваченных  областей", "инициаторами  варварских  азиатских  методов  ведения  войны",  подстрекателями  и  организаторами  саботажа.  Им  же  заранее приписывались  нарушения  принципов гуманности  и  международного  права,  а также "особенно жестокое и бесчеловечное"  обращение  с  немецкими  военнопленными [6].

С  первых  дней  войны  образ  врага стал  расширяться,  охватывая новые, широко  определенные  категории: "коварных, жестоких партизан" ("бессовестных жестоких  убийц"),  саботажников,  вредителей,  стрелков  из  засады, "выродков-женщин", помощников партизан,  к  которым причисляли либо всех мужчин, либо все население, включая женщин и детей.

Одновременно  подчеркивалось,  что главным  врагом  по-прежнему  являются комиссары, большевики в целом, все без исключения  евреи.  В  приказе Манштейна, который осенью командовал 11-й армией в Крыму, говорилось, что борьба на территории СССР "не ведется в традиционной  форме  только  против  советских вооруженных сил по европейским правилам  войны". На  солдат и мелкие подразделения  в  тылу  нападают  партизаны  и стрелки из засады, они пытаются саботировать снабжение вермахта, устанавливая мины  и  адские  машины.  Оставшиеся коммунисты  беспокоят  освобожденное от  большевизма  население  и  этим  препятствуют  политическому  и  экономическому умиротворению  завоеванной  страны.

Как  правило,  на  местах  генералы требовали  более  дифференцированного подхода к населению. Командование 2-го армейского  корпуса 17  июля  приказало войскам в польских и белорусских областях  проводить  различие  между "активными приверженцами партии и евреями", с  одной  стороны,  и  массой  населения,  с другой.  В  приказе  командующего 17-й армией (группа  армий "Юг")  генерала пехоты К. Г. фон Штюльпнагеля отмечалась  необходимость  поддержания  хороших  отношений  с  украинским  населением  и  применения  репрессий  против  русских,  коммунистов  и  евреев,  а  в  случае их отсутствия - против еврейских комсомольцев. Майнштейн призвал своих солдат проводить различие между евреями и большевиками,  с  одной  стороны,  и  русскими, украинцами,  татарами -  с другой. Последние  три  категории  населения  настроены против большевиков и со временем встанут на сторону "нового порядка", как значилось в его приказе [7].

Следует особо указать на формирование в директивных документах вермахта  образа  врага-еврея.  Генерал Штюльпнагель в приказе по армии от 7 сентября в  перечне  подозрительных  групп  лиц подчеркиванием  выделил "евреев  обоих полов  и  любого  возраста".  В  приказе Райхенау "еврейским  ублюдкам"  приписывалась организация в тылу германских войск мятежей, которые следовало "в зародыше  задушить" [8].  В  упомянутом приказе  Манштейна "еврейство"  представлено как "посредник между врагом в тылу  и  еще  сражающимися  остатками красных вооруженных сил и красным руководством.  Оно  крепче,  чем  в  Европе, удерживает  все  ключевые  пункты  политического руководства и администрации, торговли  и  ремесла  и  образует  ячейку  всех  беспорядков  и  возможных  восстаний".  Гот  характеризовал "еврейско-большевистских  подстрекателей"  как "антинародные  элементы",  которые  являются  духовной  опорой  большевизма, осведомителями  НКВД,  помощниками партии.  Именно  евреи  в  свое  время  нанесли много вреда в самой Германии, направляя  свою  изменническую  деятельность против немецкого народа и культуры, а сейчас помогают антинемецким силам по всему миру и жаждут мести.

В нарушение норм международного права "не  товарищами",  а  врагами, которых,  по  словам  Гитлера, "незачем  консервировать",  были  названы  в  приказах вермахта  советские  военнопленные.  Согласно распоряжению ОКВ от 8 сентября, перед германским солдатом впервые стоял "противник,  обученный  не  только  в военном, но и в политическом смысле, в духе  разрушающего  большевизма.  Борьба  с национал-социализмом привита  ему в  кровь  и  плоть.  Он  ведет  ее  всеми имеющимися в его распоряжении средствами:  диверсиями,  разлагающей  пропагандой, поджогами, убийствами". В прилагающейся  памятке  военнослужащим объяснялось,  что "даже  в  плену  советский  солдат,  каким  бы  он  с  виду  ни  казался  добродушным,  использует  всякую возможность для того, чтобы дать выход своей  ненависти  ко  всему  немецкому" [9].

Таким  образом,  к  концу 1941  г.  в глазах немецкого  солдата не  только вооруженный  противник,  но  и  любой  житель, встреченный им на оккупированной территории,  представлял  собой  смертельного  врага.  Его "непримиримость, коварство,  жестокость,  хитрость"  диктовали  и  способы  обращения  с  ним. В  директиве,  подписанной  по  указанию  Гитлера  шефом  ОКВ  генерал-фельдмаршалом  Кейтелем 23  июля,  говорилось,  что  ввиду  обширности  завоеванных  на  Востоке  пространств  имеющиеся  там  войска  будут  достаточны только  в  том  случае, "если  всякого  рода сопротивление  будет  сломлено  не  путем юридического  наказания  виновных",  а если  оккупационные  власти  будут  внушать населению страх, который только и способен  отбить  волю  к  сопротивлению. Для  внушения  этого  страха  военным  командующим  было  приказано  применять против  населения "драконовские  меры" [10].

Приказ  Кейтеля  от 16  декабря,  посвященный  борьбе  с  партизанами ("бандитами"),  содержал  требования  использовать "жесточайшие  средства",  давал войскам право и обязывал их "применять все средства без ограничений, в том числе против женщин и детей,  если они  ведут  к  успеху...  Ни  один  немец,  участвующий  в  борьбе  с  бандами,  не  может быть  привлечен  к  дисциплинарной  или судебной  ответственности  из-за  своего поведения в борьбе против банд и их пособников"[11].

В "приказе  о  комиссарах"  были объявлены  неуместными  пощада  и  соблюдение  в  отношении  их  международных  правил,  содержалось  требование действовать немедленно  и  без  всяких задержек  со  всей  беспощадностью",  а  в случае  вооруженного  сопротивления - устранять  комиссаров  силой  оружия. Критерием  при  решении  вопроса  о  виновности  или  невиновности  должен  был стать  не  состав  преступления,  как  предполагали  в  ОКВ, "по  всей  вероятности, недоказуемый",  а  личное  впечатление немецкого офицера [12]. В других приказах ОКВ и ОКХ "с целью полного устранения  всякого  активного  и  пассивного сопротивления" к врагам предполагалось применять "безжалостное энергичное обращение" (директивы ОКХ "О поведении войск  в  России"  от 28  апреля)  или "безжалостные энергичные действия" (директивы  отдела  ОКВ "Оборона  страны"  от 19 мая). 

Браухич в своих директивах, изданных 25  июля,  убеждал  сухопутные  войска, что "русский с давних пор привык к жесткому и безжалостному вмешательству  авторитета".  Поэтому  любую  угрозу со стороны вражеского гражданского населения  следует "безжалостно  подавлять",  используя  оружие  до  полного уничтожения  противника,  а  любая  снисходительность  и  мягкость  суть  проявления слабости. Он приказывал без колебаний  применять  коллективные  насильственные  мероприятия  по  отношению  к любым местным жителям, не  захватывая заложников  заранее.  Советских  солдат, находящихся  в  немецком  тылу  и  не сдавшихся  в  плен,  следовало  рассматривать  как  партизан  и  обращаться  с  ними соответствующим  образом. Партизанами считались  и  местные  жители,  которые оказывали  им  помощь.  Подозрительных лиц,  поведение  или  образ  мыслей  которых  кажутся  опасными,  следовало  передавать карательным органам [14]. 

Читать дальше



 

Tags: ВОВ, история СССР, коммунизм, нацизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments