October 13th, 2020

«Человек» и «животное»: где провести грань?-1

(в продолжение старого спора с тт.марксистами, где я говорил, что «человека» от «животного» отличают только два признака – труд и язык, и оба относятся не к индивиду, а к обществу, которое а) система надиндивидуальная, формирующая персональные качества его членов сообразно их «месту» в «точках пересечения» общественных отношений, и б) радикально отличается от сообществ животных, но не социальностью, которая у животных есть тоже, а теми же самыми производящим хозяйством и языком.

А вот если сравнивать индивидов – элементов системы, то какой признак для сопоставления ни возьми, по нему высшие антропоиды будут объединяться с человеком и противопоставляться «всем прочим животным», в том числе и низшим приматам. Это касается интеллекта, языковой способности, эмоций, чувств и т.п. Скажем, чувства справедливости и свободы базируются на механизмах эмоциональной оценки ситуации и анализа социальных связей вовлечённых в неё индивидов (особенно создавших проблему) по отношению к «нам» (1, 2, 3), а они у нас общие с высшими приматами. То есть на уровне индивидов грань между «человеком» и «животными» проходит так, что разделяет высших и низших приматов, не выделяя человека из первых.

Про происхождение языка я уже пересказывал Козинцева, а в обоснование этой грани перескажу книгу Иоахима Бауэра «Почему я чувствую то, что чувствуешь ты? Интуитивная коммуникация и секрет зеркальных нейронов», ведь появление этой грани в филогенетическом ряду приматов связано с умалением и разрушением прежних механизмов коммуникации, основанных на инстинктах, с замещением (субституцией) их филогенетически новыми, основанными на подражании, опосредованном зеркальными нейронами. Важное независимое подтверждение этой мысли – системы зеркальных нейронов найдены в гиперстриатуме певчих птиц, там они развиваются независимо и тоже тоже опосредуют подражание, но лишь в узком контексте формирования видовой песни путём подражания пению старых самцов-учителей).

 

Collapse )