Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Categories:

как классовые интересы сильней национального чувства

«Классовая борьба в аулах феодальных обществ в эту эпоху [конец 18 – начало 19 века на Кавказе – В.К] выражалась прежде всего в борьбе за землю, в борьбе за ликвидацию феодальных повинностей и даннических отношений. Речь идёт здесь не только о борьбе дагестанских узденей и куло с феодалами, об этой борьбе мы пока ещё знаем немного. Но наряду с борьбой внутри феодальных племён мы находим и борьбу племён-данников с феодалами, взимающими эту дань. Пожалуй, больше всего сведений у нас о борьбе в Нагорном Дагестане. Здесь мы знаем о восстаниях кулов и о ликвидации даннических отношений со стороны ряда «вольных обществ», о высвобождении этих обществ из-под власти аварских кланов. Картина, которую находим мы в Аварии, отражается и в классовых отношениях в шамхальстве. Известные черты её можно найти и у кумык, где «чёрный народ» выступает в конце XVIII в «против владельцев». Феодалы к моменту появления на Кавказе царских войск слабели, им приходилось иной раз поступаться своими правами, как это показывают факты освобождения «вольных обществ» от взноса дани или же переход кулов на положение узденей. Феодалы поэтому крайне нуждались в солидной военной поддержке против своих подданных.

Это обстоятельство, правда, наиболее ярко выступает перед нами несколько позднее, но оно, понятно, и не могло особенно явственно выступить в официальной переписке до появления царских войск в пределах ханств. Вот что писал, например, Мехти-Шамхал Тарковский генералу Н.М. Сипягину: «Хотя я несколько раз пред сим писал в.пр.о поспешном отряжении сюда 10 тыс. победоносных войск для наказания непослушных и непокорных дагестанцев и получал всякий раз удовлетворительные от Вас ответы, оставаясь спокойным в ожидании прибытия просимого сюда отряда, но он не прибыл и наказание непокорных отсрочилось. Между тем, ныне некоторые общества деревень вновь обнаружили неповиновение и непокорность». И, не довольствуясь просьбой о поддержке, шамхал делает попытку получить царские войска в полное своё распоряжение: «А потому, - пишет он, - дружески прошу Вас, как искреннего моего друга, прислать 6 т[ысяч] победоносных русских войск под начальством благоразумного командира, предоставив верховную власть над этим отрядом собственно мне, строго подтвердив их командиру, чтобы он отнюдь не действовал вопреки моей воле и приказанию и исполнял бы всякое моё указание согласно законам г.н., войска же разместил в тех же местах, которые будут сочтены мной удобными и приличными.

Те же мотивы видим мы и в переписке кумыкских князей в конце XVIII в. Андреевские князья, например, доносят 5 сентября 1785 г.: «Народ из повиновения нашего вышел; есть у них намерение нас из деревни выгнать», подобные настроения были и в других аулах, а несколько позже, при ликвидации движения, царские войска прибыли в Костиковскую деревню, и «в ней жительствующие народы присягнули, дабы российскому престолу быть верным и князю своему Хамзе Алишеу послушными с условием тем, что, если оное пренебрегут, будут выгнаны из деревень, либо преданы смерти». Восстановление власти феодалов вело к усилению феодальной эксплуатации.

В 1807 г. кавказское начальство, в связи с утверждением Мехти-Шамхала в должности дербентского хана, получило два прошения от дербентцев. В первом из них они жалуются на то, что шамхал «...отделил селения Дербентские от города и наложил на них повинность в подводах, кои никогда от нас даваемы не были»; в другом – жалобы усиливаются. Шамхал назначил в Дербент пристава, который «делал притеснения» и, в частности, «он взял нас на жатву, велел весь урожай убрать», а кроме того, начал взыскивать дань сорочинским пшеном. Все эти цитаты говорят об одном и том же. Ханы, князья, владельцы пытаются в борьбе со своими «непокорными» подданными опереться на штыки русского царизма. И самодержавие, как мы видим из тех же документов, не думает отказаться всякого рода владельцам в помощи, если даже, по особым уже соображениям, эту помощь иногда и затягивает. Даже в самые острые для царского владычества в горах моменты, 1843 г., когда победоносное крестьянское восстание потрясло самые основы царского владычества на Кавказе, Генералный штаб Отдельного Кавказского корпуса твёрдо проводил всё ту же линию. В одном из обзоров, составленных в это время, мы находим целое рассуждене о необходимости усиления, а не сокращения власти феодалов. Говоря о власти Джамов-бека над некоторыми магалами, автор обзора подчёркивает её слишком узкие границы: «В настоящем положении дел они [эти магалы – Н.П.] совершенно покорны, но при малейшем волнении в соседстве, не в состоянии держаться против возмутителей, если Джамо не будет заблаговременно уполномочен от правительства править Вольным Кайтахом, обществами Ганк, Гопша, Мюра и Маджалис, а также Сюрьгой на безотчётных правах своего отца и бывшего их владетеля Уцмея Аделхана». Много примеров той же политической линии будет встречаться в дальнейшем.

Одно из свидетельств уже обобщает эти разрозненные высказывания.

Виконт Г.де Кастильон, французский консул в Тбилиси, донося Гизо о положении на Кавказе в сороковых годах XIX в., неоднократно связывает успехи России с предательской в отношении собственного народа политикой кавказский феодалов. Вот, например, что он пишет, имея в виду Кабарду: «Равнинная страна, богатая и влиятельная аристократия, облегчили ему [Ермолову – Н.П.] средства для этого». Следовательно, первое положение, определяющее взаимоотношения царизма с различными классами народов Восточного Кавказа, говорит нам о союзе между русским царизмом и местными феодалами.

Только в пятидесятых годах у отдельных представителей царской администрации появились сомненя в правильности политики насаждения феодалов среди демократических обществ: «Есть вещи, которых невозможно положить общим правилом, как, например, поддержание в кавказских народах аристократии. В обширной стране ей из разнородных племён, в ней обитающих, есть такие, в которых все усилия наши к поддержанию знати ввергли бы на в непримиримую борьбу с низшим многолюдным классом, обременив казну нашу и войска содержанием и охранением людей праздных и корыстолюбивых, тогда как в иных народах правило это применимо и само собой соблюдается по влияни, нами от того получаемому». Но этот взгляд не получил распространения: дворянство офицерского корпуса не могло понять подобных «вольностей».

...

«Плоскостная» Чечня в описываемую эпоху ведёт упорную борьбу с пытающимися здесь закрепиться феодалами из Аварии, кумыкских аулов и Кабарды. К этому времени феодалы проникают в плоскостную Чечню, и среди чеченских «владельцев» мы находим князей атагинских, алдинских, большечеченских и т.д. Феодалы эти усиленнно искали поддержки российского царизма, зная о том, что удержать родовое чеченское общество в повиновении себе собственным силами они не могут. Недаром же Государственная коллегия в промемории от 21 октября 1757 г. вынуждена была константировать: «Они [чеченцы. – Н.П.] из всех тамошних горских народов наглее и дерзновеннее, не слушая ни мало, в чём не хотят, и владельцев своих». Владельцы же настойчиво просили у царизма помощи, ссылаясь наа чеченские набеги на казачьи станицы. Заметим мимоходом, что набеги эти в большинстве организовывались самими же феодалами. В 1756 г. чеченские владельцы отправили к кизлярскому коменданту целое посольство с жалобами на своеволие поддаанных и с просьбой об «искоренении» чеченцев: «А чтоб им тех воров удержать и до такого злодейства не допустить, того они владельцы, по непослушанию их, чеченцев, учинить не могут, чего для с объявлением о том, где им, владельцам, жить повелено будет, он, Алибек, от владельцев и от небольшого числа народа при них находящегося, в Кизляр и прислан. Ежели повелено будет их, чеченцев, наказать, что они, владельцы, с российским войском первые их искоренять должны и с чеченцами сообщаться не будут ибо они, чеченцы, стали уже её императорскому величеству противники». В свете этого заявления становится понятно и следующее сообщение П.Г.Буткова: «В 1757 г чеченцы вышли из должного повиновения своим владельцам и совсем оказались противными российской стороне, и на явные противности обратилися. Почему того же гда октября 23 дня Государственная Военная Коллегия предписала наказать их, привесть к прежнему повиновению: разорить и искоренить их, дабы они из гор на чистые места вышли».

Но для петербургского правительства вопрос стоял сложнее. Речь шла не узко о борьбе чеченцев со своими феодалами. «Понеже чеченцы, - писала в указе от 19 января 1758 г. Кизлярскому коменданту Екатерина, - время от времени приходят в вящую дерзость и потому немалое предстоит сумнение, чтобы к ним и другие горские народы, видя, что их противности без наказания остаются, что далее, то больше приставать не стали и в тамошней стороне общего возмущения не причинили, то по сему резону, тем более, что они себя и в оборонительное состояние приводить уже тщатца, учинением против них действительных поисков замедливать не должно». За указом последовала экспедиция 1758 г., к участию в которой привлечены были калмыцкие феодалы, хотя Военная коллегия и опасалась «могущего быть в калмыцком народе движения». Калмыцким феодалам дано было обещание, «…что получаемая ими от чеченцев добыча вся им оставлена быть имеет, кроме христиан, ежели оные в их плене найдутся». Кроме того, позволено было «каждому, кто похочет.. всякий возможный им [чеченцам – Н.П.] вред причинить, оставляя каждому полученную им добычу.... а особливо такое дозволение генерал-майора князя Эльмурзы Черкасского сыну Давлет-Гирею, яко собственно от чеченцев озлобленному».

Экспедиция после сражения с чеченцами 24 мая 1758 г. добилась изъявления чеченцами покорности и возвращения феодалов».

Н.И.Покровский. Кавказские войны и имамат Шамиля. М.: РОССПЭН, 2009., с.198-201, 204-206 (книга пролежала в разных идательствах с 1934 по 1950 год, но так и не была опубликована: запретной была тема перерожденя народного восстания).


Tags: история СССР, мусульманский мир, общественная борьба, социальное неравенство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments