Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Category:

Как философствуют биологи

Биологи философствуют всегда, когда используют слова "объект", "предмет", "сущность", "тип", "вид", "род" "класс".  Всё это вроде бы слова повседневного языка, но при обсуждение биологических проблем - тех же самых концепций вида - в них вкладывается вполне специфическая философия, и онотология, и гносеология. У кажлого исследовтаеляона своя, и что самое печальное, биологи обычно не дают себя труда вытянуть из себя и обсуждать эти неявные философские основания своих подходов также трезво и непредвзято, как они обсуждают собственно биологические факты. И наоборот, предвзятость в отношении биологических фактов может быть связана с чисто философскими подходами, коорые автор не дал себе труда "вытянуть" и рационализировать. Я решил это сделать, в связи с обсуждением того же вопроса в ЖЖ А.Оскольского

Можно выделить три уровня или «этажа» философского бэкграунда биологов и все три в равной степени, но проявляются при решении конкретных биологических проблем.

Первый уровень, самый общий, можно назвать «мировоззрение». Мировоззрение определяет наиболее общие взгляды исследователя на мир вообще, «как мiр устроен», а не на то, как решать занимающие его чисто биологические вопросы, пусть даже предельно общие и «философские» (Что такое вид? – самый характерный из них). Хорошая классификация таких мировоззрений с 12-ю основными типами дана, например, в книге Г.Ю.Любарского «Архетип, стиль и ранг в биологической систематике» (М.: KMK Scientific Press, 1996. 427 c.).

Правда, Георгий Юрьевич не любит материализма и, как следствие нелюбви, несправедлив к нему. Фактически говорится, что материализм это проявление лености ума, симптом нежелания видеть реальное существование идей и, соответственно, работать с этими идеями.

Мне представляется, это не так, просто материализм, в отличие от других мировоззрений  подвергает идеи жестокому отбору. Чтобы рассматриваться в качестве реально существующей, не эпифеномена и не фантазии возбуждённого сознания философа, идея должна «доказать» своё существование, изменяя мир  (точь-в-точь как в тезисах Маркса о Фейербахе). Если мы видим, что множество разнородных вещей (в философском значении этого слова) изменяются однородным образом, мы полагаем, что за таким изменением  стоит некая «причина» или «идея», реально существующая в этой системе.

Согласно старому философскому определению сущность вещи (das Ding) – это заключённое в самой вещи основание всех регулярных и закономерных изменений, происходящих во взаимодействии данной вещи с другими вещами, в которой она связана определёнными отношениями в рамках определённой системы (отношения выделяются, а система определяется при помощи сравнительного метода). Сущность проявляется в явлениях, никогда с ней непосредственно не совпадая: «если бы форма проявления и сущность вещей непосредственно совпадали бы, всякая наука была бы излишней» (К.Маркс).

Отсюда необходимость отыскания законов природы, систематизирующих и упорядочивающих проявление сущности в определённого рода взаимодействиях вещей друг с другом и в самих вещах – «точках пересечения» сети взаимодействий в системе. Эмпирические зависимости разного уровня вплоть до самого генерального (законы природы) определяют сущность со стороны явлений и процессов реального бытия.

Ergo: для материалиста реальность существования идеи доказана, если соответствующая идея является лучшим регулятором материального взаимодействия вещей, чем сами вещи регулируют и ограничивают друг друга, если бы без появления в соответствующей системе идеального чисто материальное взаимодействие вещей (=элементов системы) не было бы ни устойчивым, ни эффективным (в том числе не порождало бы характерную структуру системы).

Второй уровень – это те плохо осознаваемые «исходные принципы», которые определяют способ рассмотрения исследователем своих профессиональных проблем, и наиболее общий подход исследователя к решению данной конкретной проблемы, которую он в данном исследовании будет решать. Для понимания их В.Н.Тутубалин с соавт. (1999: 67) предложили хороший термин «колодка познания». Это сознательное самоограничение исследователя рамками определённой концепции и определённой «позиции», с которой он рассматривает предмет: ум ограничивается, чтобы его можно было сфокусировать и направить именно в «тут точку» проблемы, которая как кажется исследователю в момент выбора данной «колодки» из множества возможных, является самой существенной для решения. А почему кажется, как именно выбирается «колодка» - отдельный вопрос.

Колодка – это надетая на шею деревянная рама, ограничивающая арестанту возможность вертеть головой и полностью разогнуться. «Колодка, надеваемая, допустим, на шею, должна быть адекватна шее, … в том плане, чтобы не задушить того, чьё поведение нужно лишь скорректировать, но и снять её было нельзя до получения искомого эффекта». Точно также наше представление, модель соотносятся с представляемой реальностью. Ведь первая цель теоретического представления – получить от Природы воспроизводимые результаты опыта для проверки, подтверждения или коррекции других теорий, обычно более общего характера.

Благодаря «колодкам» исследователь «присоединяется» к определённой теории (не наоборот – теория как интеллектуальный конструкт устойчивей, и долговечней своих создателей, см. Любищев, 2000) и фактически «инвестирует» свой ум и талант исследователя в развитие именно этой теории, а не её конкурентов. Неудивительно, что на рынке идей альтернативные теории конкурируют за наиболее талантливых «развивателей». Поскольку «присоединение» обычно происходит в студенческие годы, то привлекательность «колодок познания» играет здесь существенную роль, не меньшую чем влияние Учителя, «представляющего» данную идею лично.

 Интеллектуальная активность автора и адепта теории устремляется на развитие теоретического конструкта, «сжато» представленного в «колодке» и (поскольку устремлена и направлена) отсекает сама для себя иные цели и смыслы в анализе той же проблемы. Понимание явлений – лишь вторая цель развития парадигм, моделей, представлений и других теоретических конструкций. Недостаточность собственного понимания осознаётся адептами теории, концептуальной модели отнюдь не сразу, лишь когда привычная колодка начинает «жать». Но сперва «колодка» вызывает искренний энтузиазм. Обретя её, «философ внутри биолога» чувствует, что благодаря «колодке» он в своей профессиональной области становится «хозяином фактов», удивительно приятное чувство! А как писал ещё О.Шпенглер, «жизнь господствует над разумом… Оставаться хозяевами фактов …существеннее, чем стать рабами идеалов».

В гносеологическом плане «колодка познания» ограничивает выбор возможных идей и концепций, направляя познавательную активность по цели, наиболее соответствующей развиваемым идеям. Пример весьма сходной операции: в случае неспособности быстро выбрать товар в супермаркете, или наоборот, чрезмерного шопинга психологи рекомендуют женщинам надеть в магазин туфли на 1-2 размера меньше. Это неудобство (фактически форма аскезы) позволяет покупателю направляться точно к нужным товарам, и не останавливаться у других, столь же привлекательных, но ненужных проходить мимо них как можно быстрей.

В работе теоретика «колодка познания» (активное следование некоторой исходной системе представлений) играет ту саму роль жмущих туфель активной покупательницы: дают возможность взять со «шведского стола» идей и концепций именно то самое, что можешь развить именно ты. Мысль подчиняется определённым формам – языку, теоретическим конструкциям, способу построения высказываний и пр., устремляется в направлении, указанном этими формами, и по мере прогресса теоретической работы, развивает и меняет их, но преемственно и инерционно.

Собственно, жизнь идей в научном сообществе, трансформация идей в череде поколений исследователей подчиняется тем же самым закономерностям, что функционирование и эволюция явлений, постигаемых посредством подобных идей. «Для философа мозг так же выделяет мысли, как печень выделяет желчь» (Бюхнер). Чтобы успешно двигаться в познании определённой части Природы, мысль учёного должна стать столь же приспособленной к существенным чертам данной реальности, как плавник, кожа и сосуды кита – к морской воде (или приспособлена даже лучше, ведь разнообразие солёных вод конечно, а Природа неисчерпаема).

С одной стороны, «неявные колодки» познания стимулируют быстрый прогресс эмпирических исследований, они организуют и дисциплинируют научную мысль, не позволяя отвлечься на теоретизирование по тем вопросам, в отношении которых пока нет достаточных эмпирических данных, чтобы «сложить» вышеописанную «головоломку». Но когда соответствующая научная мысль доходит до границ собственной применимости, именно «колодки» мешают сообществу осознать эти границы, демаркировать их и сменить «колодку» на более адекватную возросшему знанию. Существенная задача теоретиков в такие периоды (и натуралистов, имеющих вкус к теории) – превращению «колодки» в концепцию, явное формулирование принципов и допущений, которыми образована «колодка», с последующим анализом наравне с «просто теориями».

Третий уровень философского бэкграунда проявляется уже в конкретном исследовании. Его можно назвать «предпочтениями». Как у близких видов животных бывает несходство экологических предпочтений, благодаря которому происходит дифференциация ниш, у исследователей есть несходство предпочтений в анализе одной и той же проблемы. Обычно оно проявляется по линии «дробительство-объединительство» - континууализм и дискретность в теории растительности, дискретное и континуальное понимание сигналов животных, определяющее способ выделение сигнала из потока действий демонстрирующей особи, дробители и объединители в практический систематике и пр. Все биологи, думаю, признают важность идеи Н.В.Тимофеева-Ресовского о дискретности, некисельности мира, что в мiре можно выделить те объекты которыми мы занимаемся, и расположить объекты в некие ряды, отражающие причины, влияющие на взаимодействия объектов друг с другом в Природе. Но вот «масштаб» рассмотрения некисельности мира у нас у всех разный – один видит мир как политическую карту мира, другой – как мелкомасштабную карту Урюпинского района.
Источники
Любищев А.А., 2000. Наука и религия. СПб.: Алетейя. 358 с.
Тутубалин В.Н., Барабашева Ю.М., Григорян А.А., Девяткова Г.Н., Угер Е.Г., 1999. Математическое моделирование в экологии. Историко-методологический анализ. М.: Языки русской культуры. 208 с.
Шпенглер О., 1923. Пруссизм или социализм?// Современный Запад. №1. С.197.

Tags: методология, наука, психология, философия, эволюционная биология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments