Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Живые машины Тьюринга-2

Продолжение. Начало здесь.

Но оказалось, что всё не так, сложнее и интересней. С одной стороны, при коммуникативном использовании сигналов-символов передаётся именно информация об идеальных категориях внешнего мира – типах ситуаций, возникающих при взаимодействии  особей друг с другом или с внешним объектом и поэтому крайне существенных для всех (representational signalling).

С другой стороны, даже у самых близких к людям существ, у которых найдены дифференцированные системы сигналов-символов– у мартышковых обезьян показано полное отсутствие намерения информировать других членов сообщества. То есть когда верветка издаёт разный крик при виде опасности с воздуха, с земли или от змеи, она это делает «автоматически», а не потому что хочет передать своё «знание» другим обезьянам. Напротив, у антропоидов видовые сигналы вообще отсутствуют; те жесты или вокализации, которыми они обмениваются, представляют собой индивидуальную пантомиму неспецифического характера.

То есть полезная информация о типе хищника успешно передаётся, другие обезьяны (суслики, сурки, вороны, домашние куры) столь же «автоматически» отреагируют этот сигнал и запустят «нужную» реакцию бегства, не забыв ретранслировать исходный сигнал. А вот «знание» при этом не передаётся, несмотря на то, что нужная реакция вызвана и сигнал передан дальше по коммуникативной сети.

После того, как животные вполне эффективно участвовали в процессе коммуникации, никакими когнитивными исследованиями у них нельзя обнаружить «знание о хищнике» или о способах спасения от него, которое, судя по всему, сигналы должны были бы сообщить, если бы люди использовали их так, как мы используем слова языка. Несмотря на то, что слушатель тревожных сигналов (или «зритель», воспринимающий визуальные демонстрации), ведёт себя точно также, как будто бы сигналы имеют для него семантическое значение, животное-передатчик остаётся в фундаментальном неведении об информационном значении собственных сигналов и передаёт их «автоматически», а не потому что «намерен» информировать другое животное. В отличие, между прочим, от своей собственной мимики, телодвижений и жестов, связанных с разной эмоциональной реакцией на разные события в группе. Их информационное значение обезьяны вполне представляют себе и в случае необходимости умеют маскировать или копировать «нужные» от других особей (из такого подражания возникают концепты «типических действий в типической ситуации», на основе которых уже формируется настоящий язык).

Дальнейшие исследования коммуникативного использования сигналов-символов у низших обезьян показали, что главнейшая особенность данных процессов это информационная разобщённость между сигнализирующей и воспринимающей особью. Как ни успешно реагировала вторая, «знание» с видовыми сигналами не передаётся никогда, только с индивидуальной пантомимой. Видимо поэтому у антропоидов, где роль «передачи знания» чрезвычайно велика, и существует развитая theory of Mind других особей, видовые системы сигналов исчезают полностью, поглощаясь индивидуальной пантомимой, более или менее типизированной просто в силу того, что телесная организация разных особей одного вида близка.

Сигнализируя, низшие обезьяны, никогда не учитывают, нужна или нет соответствующая информация сородичам, и как построить сигнальную продукцию, чтобы она была максимально необходима (что автоматически делает говорящий). Эффективная коммуникация достигается лишь за счёт инстинктивного характера продукции и реагирования сигналов:

- у каждой особи созревает один и тот же набор видовых демонстраций, которыми автоматически «обозначаются» некие проблемные ситуации внешнего мира, как только они наступят во взаимодействии животных друг с другом или с внешним объектом,

- и всякая особь «доверяет» сигналу о ситуации и специфически реагирует на него в большей степени, чем при непосредственном наблюдении данной ситуации.

См. Cheney D.L. & Seyfarth R.M., 2005. Constrains and preadaptations in the earliest stage of languages evolution; их же, 1990. Attending to behaviour versus attending to knowledge: examining monkeys’ attribution of mental states // Animal Behaviour, Vol.40. P.742–753; Function and intention in the calls of nonhuman Primates // Proceedings of the British Academy. Vol.88. P. 59–76. Rendall, D., Cheney, D. L. & Seyfarth, R. M. 2000. Proximate factors mediating ‘contact’ calls in adult female baboons and their infants // Journal of Comparative Psychology. Vol.114. P.36–46.

Следовательно, при коммуникативном использовании сигналов-символов у приматов, а тем более у других позвоночных, участники процесса не могут разделить то общее понимание, которое характеризует человеческую речь и о коем говорит Гумбольдт. Видовые сигналы, соответственно, не могут вызвать у разных участников «сходные, но нетождественные смыслы», за полным отсутствием ментальных репрезентаций  сигнала, успешный информационный обмен полностью обходится без них, животное участвует в данном виде коммуникации только своей активностью, как механическое реле, ретранслятор, но никак не «сознанием», «интеллектом».

Поскольку этологи не смогли представить себе "автоматический" обмен знаками между животными, происходящий в рамках реализации инстинкта, без понимания сообщений, мысленных образов происходящего и  намеренного желания сообщить другой обезьяне нечто значимое (а третьей, плохой обезьяне - не сообщать, или даже дезинформировать), сейчас они готовы отказываться от идеи семиотичности и "знаковости" демонстраций вообще. См. статью Сифарта и Чини, доказавших передачу информации идеального характера и функциональную референтность сигналов тревоги у верветок, «Почему у животных нет языка?». И очень зря! Поскольку использование знаков и символов в коммуникации животных вполне совместимо с «машинообразным» продуцированием и отреагированием знаков видового «языка», когда индивидуальный интеллект не участвует в этих процессах.

Ведь поскольку эволюционное совершенствование коммуникативных систем у животных, где сигнальный обмен развивается в рамках реализации видового инстинкта, а не индивидуальных реакций на разные ситуации внешнего мира (где задействована рассудочная деятельность) должно привести именно к непривычной нам "автоматической" реакции на знак, "автоматическому" считыванию содержания сообщений и ретрансляции его дальше по коммуникативной сети, без "следа" в виде соответствующего понимания в мозгу особи-ретранслятора.

То есть животные реально используют знаки и символы в собственной коммуникации, но в силу инстинктивной природы процессов образования и отреагирования видовых сигналов делают это радикально иным способом, нежели мы сами («машинообразно», см.ниже), хотя получается сходно по результату (например, референция происходит в обоих случаях). Такое использование знаков и символов в коммуникации  животных, поддерживается, во-первых, теорией инстинкта Лоренца – Тинбергена (действенность которой в полной мере сохраняется до сих пор, изменяется только область значений и границы применимости). Во-вторых, «за» него – и кибернетические представления, именно идея машины Тьюринга.

Если я понимаю правильно, этот вид абстрактных вычислительных машин был создан для того, чтобы показать, что любую интеллектуальную или когнитивную операцию можно разложить на ряд простейших операций чисто механического характера. Соответственно, верно и обратное: осуществимы устройства, которые будут демонстрировать понимание сказанного или выдачу адекватных ответов так точно, что в некотором испытании ("тест Тьюринга") будут неотличимы от «настоящего» разума, хотя будут действовать «чисто механическим способом», без всякого понимания. Как машина Тьюринга симулирует элементарные операции логического вывода, см. здесь, стр.62-63.

А против - только неосознанный антропоморфизм исследователей, считавших по умолчанию, что семиотические системы могут функционировать только так, как у нас самих - когда соответствие знаков действительности (главный результат коммуникации) достигается именно и только через промежуточный этап формирования соответствующих ментальных представлений, о том, что происходит, в чём проблема, кто виноват, и что надо сделать. Соответственно главная задача речевой коммуникации человека (и других человеческих коммуникативных систем, неречевых), передать партнёру собственное понимание. У животных, использующих в коммуникации referential signals, собственного понимания нет, и нечего передавать, те усилия, которые у нас тратятся на формирование ментальных образов знаков, у них идут на увеличение точности соответствия сигналов и событий, когда коммуницируют (поэтому мы можем понять речь с акцентом, шамкающую, невнятную, у них куда меньшие искажения формы сигнала из-за недостаточной стереотипности воспроизводства соответствующих демонстраций уже ведут к полному "непониманию" сообщений).

Tags: зоология, коммуникация животных, орнитология, приматы, происхождение языка, сигналы животных, социальное поведение, этология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments