?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Чулан и склад Вольфа Кицеса Previous Previous Next Next
Вольф Кицес
wolf_kitses
wolf_kitses
Попытка уяснения процесса творчества с т.з. рефлекторного акта, 1924 г.

В. В. Савич.

Н. В. Веселкину посвящает автор.

Прослушав как-то доклад о творческой фантазии, я остался совершенно неудовлетворенным при обычном трактовании предмета с суб'ективной точки зрения; получалось впечатление какой-то шаткости и расплывчатости. Еще хуже было во время прений: положительно каждый влагал свое собственное содержание в понятие фантазии, и порой оно так расширялось, что чувствовалась ясная потребность уже в новом слове - интуиции. И в то же время мне казалось чрезвычайно просто трактовать весь этот предмет с точки зрения физиологии; чем больше я думал об этом предмете, тем яснее и яснее становилась для меня возможность подобного толкования, исходя из тезиса Сеченова: "мысль о машинности мозга при каких бы то ни было условиях для всякого натуралиста клад". Рассмотрев таким образом творчество наиболее

_______________

     *1 Из нашей статьи в N 4 "Красной Нови" ("Впечатления о работах в петроградских лабораториях") читатель мог познакомиться вкратце с замечательными работами академика И. П. Павлова и его многочисленных учеников, создавшими своим учением об условных рефлексах совершенно новую главу в области изучения нервно-психических явлений. В настоящее время учение об условных рефлексах, родившееся на почве изучения нервно-физиологических явлений у фистульных собак, с полным правом считает себя достаточно сильным, чтобы осуществить тем же методом условных рефлексов анализ сложных нервно-психических явлений в мозгу человека. Одною из первых среди таких смелых попыток является предлагаемая статья. Она принадлежит перу одного из крупнейших учеников и сотрудников проф. Павлова и была первоначально напечатана в специальном научном журнале ("Известия Института имени Лесгафта", т. IV, 1921 год). Но по своему содержанию и значимости она, конечно, заслуживает гораздо более широкого распространения и представит интерес не только для специалиста, но и для всякого мыслящего человека, ищущего объективных методов для исследования сложных явлений человеческой психики.

 Вот почему я был искренне обрадован, получив от проф. Савича разрешение использовать эту статью для более широкой аудитории. Настоящая статья передана мною в редакцию "Красной Нови" с теми небольшими изменениями, которые сделаны в ней для этой перепечатки самим автором.

          Б. Завадовский.

____________________________________

характерных для XIX в. умов Дарвина и Пастера, я убедился в полной возможности и эту область включить в сферу действия условных рефлексов. Кроме того, меня здесь привлекала относительная легкость исследования: в автобиографии Дарвина можно найти прекрасный материал, значительно помогающий при анализе; последовательность в работах Пастера давно обращала на себя внимание. Вот подобную попытку я и осмелюсь предложить вниманию читателя.

Прежде всего, что такое рефлекторный акт? Это есть роковой ответ организма на достаточно сильное раздражение, падающее на ту или другую воспринимающую поверхность, через посредство центральной нервной системы. Сложность этих актов различна: для некоторых достаточно только части спинного мозга, для других нужна целость продолговатого мозга и т.д. В мозгу пути рефлексов переплетаются и перекрещиваются, при чем с различной сложностью происходит передача раздражения с воспринимающего органа на рабочий - будь то мышцы или железы. В простом случае проводящие импульсы сразу передаются на отводящие пути. Однако нельзя забывать, что каждый приводящий нерв соединен с массою отводящих, кои и могут вовлекаться все больше и больше в процесс возбуждения (напр. при усилении раздражения). При слабом раздражении только строго локальная реакция, при усилении раздражения все более и более вовлекаются новые группы мышц, двигаются не только задние лапки лягушки, но и передние!

Теперь раздражение уже переходит со строго ограниченного пути, оно как бы разливается - иррадиирует, захватывая все новые и новые центры. Как яркий пример иррадиации можно привести животное, отравленное стрихнином, когда минимальные раздражения вызывают общие судороги. Итак, способность к иррадиации есть основное свойство мозга. В мозгу происходят не только явления возбуждения, но и торможения. Раз достаточно сильный раздражитель пущен в ход во время действия другого рефлекторного акта, то этот последний задерживается часто до полного исчезновения. Возьмем для примера Quackversuch Гольца: при раздражении спинки лягушка квакает, положим зажим на лапку - кваканье пропало, снова снимем зажим, и лягушка опять заквакала!

Пока мы говорили лишь о простых рефлексах, врожденных, для их действия не требуется целости коры головного мозга. Без нее они даже проявляются легче: обычно от коры идут тормозные импульсы, угнетающие простые рефлексы. Кроме этой группы есть и другая. Рефлексы этой второй группы возникают во время жизни животного путем опыта, они не врожденные, а приобретенные, индивидуальные и называются условными, замыкательными, сочетательными. Последнее название указывает на способ их образования. Вольем собаке кислоту в рот, тотчас же потечет слюна; сколько бы раз ни вливали кислоту, всякий раз ответом будет слюнотечение. Это простой, безусловный рефлекс. Теперь перед вливанием кислоты произведем определенный звук и только после этого сделаем вливание, и скоро получается новое замыкание, образовалась новая, ранее не бывшая связь между звуком и слюнной железой. Теперь по звуку будет отделяться слюна.

Стоит удалить звуковую область в коре, и этот условный рефлекс пропадет - это корковый рефлекс, воистину рефлекс головного мозга Сеченова! При удалении звуковой области могут еще образоваться другие замыкательные рефлексы. Раз удалена вся кора - этот вид рефлексов пропадает окончательно, животное остается только с безусловными врожденными рефлексами. Жизнь такого животного возможна только при тщательном уходе. Ведь с помощью этих замыкательных рефлексов организм и входит в тесную связь со своей сложностью внешнего мира. Раз образован прочный условный рефлекс, с его помощью можно образовать другой без помощи безусловного. Относительно собаки это бесспорный факт. Явление иррадиации и возбуждения так же характерно для коры полушарий, как вообще для мозга. Оттого при выработке условного рефлекса на тон в 1.000 колебаний также действуют тона в 1.500 к. и 500 к., хотя они никогда не сочетались с безусловными рефлексами.

Дело в том, что возбуждения, падающие на центр, соответственной 1000 к. разливаются дальше, иррадиируют, захватывая близ лежащие центры, и эти центры входят в связь со слюнной железой. Дабы избежать путаницы, организм пускает в ход тормозной процесс, который и угнетает эти прибавочные рефлексы. Итак, в коре мозга мы имеем те же два основных процесса, возбуждение со своей иррадиацией и торможение со своей. Тормозной процесс, пожалуй, для коры более первичный. Ориентировочная реакция при каком-нибудь звуке уменьшается при повторении у нормального животного и, наконец, совершенно исчезает. Не то у собаки без полушарий: несмотря на тысячу повторений у ней всегда сохранялась ориентировочная реакция, торможения не было вовсе (Зеленый). Итак, простые рефлексы могут благодаря коре тормозиться. Поэтому становятся понятными опыты Демидова: у его собаки при разрушении мозга условный рефлекс на звук не мог образоваться, а тормоз на звук мог. Более примитивные функции остаются дольше, более дифференцированные пропадают раньше. Итак, дольше всего держится корковое торможение безусловных рефлексов, потом образование условных рефлексов, всех скорее пропадает торможение условных рефлексов при поражении мозга.

Все эти факты получены при изучении животных, у человека процесс совершенно подобный. Лучше всего проследить это по "Дон-Кихоту", где процесс возникновения новых рефлексов прослежен шаг за шагом. Образование новой связи изображено во введении II части, где говорится о сумасшедшем, бросавшем камни с головы на собак. Как-то он даже убил собаку. Хозяин за это жестоко бил его, приговаривая "Разве ты не видел, что убил ищейку". Поправившись от побоев, сумасшедший опять взял камень на голову, подходил к собакам и, проговорив под нос: "Смотри, ведь это ищейка", уходил прочь. Механизм образования условных связей у человека и животного один и тот же.

Для совершения рефлекторного акта непременно требуется раздражение, но не всякое раздражение вызывает видимую реакцию, порой ее не получается от одновременного тормозного процесса. Как и почему начинает разыгрываться фантазия, столь прихотливая и своенравная, что, казалось, ее никакими законами не подчинишь, ни в какие рамки не вложишь? Но для изучения этого вопроса обратимся опять к Дон-Кихоту. Там так поразительно ясно и ярко проводится идея машинности мозга, что становится совершенно понятной гениальная догадка Декарта о механизме работы мозга. Примитивность рассказа Сервантеса касается таких подробностей и деталей, кои нам теперь уже утомительны. Мы слишком привыкли понимать с полунамека. Зато эти подробности дают весьма богатый материал, точно протоколы опыта, и мы можем следить за всем процессом шаг за шагом: сперва Дон Кихот зачитывался страстно "рыцарскими романами", т.-е. он образовывал с помощью одних только условных рефлексов целые цепи новых условных связей. Когда этих "рыцарских" связей стало достаточно и они достаточно притом окрепли, они и стали определять все поведение Дон-Кихота. Дабы он увидал великанов, ему все-таки нужен был какой-нибудь внешний раздражитель, который возбудил бы ранее образованную группу рефлексов. И вот мельницы своей величиной и дают ему нужное замыкание, и затем Дон-Кихот всецело во власти раньше образованных связей. Верный Санчо ясно видит безумие своего господина, тщетно умоляет его бросить мельницы: этот тормоз оказывается слишком слабым!

И вот Дон-Кихот действует, как какой-то автомат: от постоянного чтения рыцарских книг у него оказалась масса условных связей, образованных не опытами жизни, т.-е. не при помощи безусловных, а только книгой, т.-е. при помощи одних условных возбудителей. Безусловные рефлексы стоят всегда в деловом отношении к внешнему миру: без их помощи организм не может находиться в состоянии равновесия с окружающей средой. Даже условные рефлексы, образованные сочетанием с безусловным, отличаются несколько от правильных соотношений; так вязкость слюны от условного пищевого рефлекса меньше вязкости на еду, наоборот вязкость от отвергаемых веществ больше при условном, чем при безусловном (Зеленый). Таким образом при условных рефлексах нет уже той разницы, коя наблюдается при безусловных рефлексах на пищевые и отвергаемые вещества. Можно себе легко представить, что условный рефлекс II порядка, образованный только с помощью условных, еще более отойдет по вязкости от безусловного.

В конце концов дело может дойти до того, что полученную слюну уже нельзя будет характеризовать ни как пищевую, ни как отвергаемую. Вот та почва, где родится иронический вопрос Пилата, что есть истина. Вот где подчеркивается необходимость сочетаний с безусловными рефлексами: это одно только и предохраняет от путаницы! Вот отчего опыт - это подкрепление безусловным рефлексом связей, образованных при помощи одних условных рефлексов - и есть краеугольный камень верного отношения к действительности. Отсюда же делается совершенно понятным, почему Дон-Кихоты разных калибров являются у всех народов, во все времена и во всех областях. Ведь не все ли равно, с помощью каких средств будут образовываться новые условные связи без всякого содействия безусловных?

Всегда и везде будет фатально один и тот же результат, хаотичность всегда будет аналогична Дон-Кихотовой, какие бы источники ни были взяты для образования новых условных связей, будь то рыцарские книги, или богословские, экономические, медицинские. Относительно последних можно привести хотя бы только воображаемые болезни студентов III курса при чтении в первый раз курса частной патологии. Обратимся снова к Дон-Кихоту. При его сильной возбужденности достаточно только одного признака величины предмета, дабы дать идею о великанах, а там все пойдет по проторенной старой дорожке.

И вот ветряная мельница пустила в ход своей величиной, маханием крыльев целый ряд раньше образованных рефлексов. То же самое при встрече двух стад овец. Итак, для начала работы фантазии Дон-Кихота, как для всякого рефлекса, требуется какое-нибудь внешнее раздражение. Оно-то и действует как необходимый возбудитель целой цепи рефлексов. Само собой понятно, что для получения большой иррадиации возбуждения необходима повышенная возбудимость нервной системы. Только при этом условии раздражения, слабые сами по себе, еще в состоянии вызывать все новые и новые рефлексы, аналогично дуновению, производящему у стрихнинизированного животного общие судороги. С удивительной реальностью описывает Сервантес последние минуты Дон-Кихота.

Умирая, он бросил свой бред о рыцарских подвигах: во время болезни возбудимость его нервной системы так пала, что теперь все эти мельницы уже не в состоянии вызвать возбуждение, достаточно сильное, хотя Санчо теперь и старается вызывать старые рефлексы рыцарского цикла. И вот Дон-Кихот Ламанчский исчез, а остался умирать Алонзо Кихано Добрый среди плача и общего сожаления домашних и близких. И разве это судьба одного только рыцаря печального образа понять истину, великую реальность жизни, только во время своей агонии?!

Как прямую антитезу Дон-Кихоту можно привести "человека в футляре" Чехова. Здесь явное преобладание торможения. Рефлексы образуются только тормозного характера. А в результате получается то же существо с совершенно извращенной реакцией на внешний мир. "Как бы чего не вышло" - вот главный мотив, руководящий принцип. Как настроения Дон-Кихота заражают других, так и настроения человека в футляре передаются окружающим, словно центры возбуждения и торможения с их иррадиациями. Различие в том, что насколько настроения, внушенные Дон-Кихотом, приятны, настолько тягостны от человека в футляре.

Отсюда рождаются разного рода репрессии, исключение из гимназии и все это только благодаря фантастичному отношению к реальной жизни. Как ни различно поведение Дон-Кихота и человека в футляре, нелепость отношения к внешнему миру их совершенно одинакова. Причина одна и та же: и у человека в футляре образуются целые цепи рефлексов с ярко выраженной тормозной иррадиацией, и все это происходит только путем образования новых связей, только при помощи одних условных возбудителей. Итак, возбуждение со своей иррадиацией и торможение со своей одинаково приводят к хаотическому отношению к внешнему миру. Лишь благодаря торможению иррадиация возбуждения держится в должных границах и оттого и делается полезной организму: дается возможность образования новых связей, а все ненужное, не отвечающее правде жизни, отметается прочь.

Но и торможение сперва действует через край: оно не только подавляет побочные замыкания, но порой тормозит и основные. Только постоянным подкреплением последних безусловными раздражителями и угашениям всех побочных в конце концов и вырабатывается вполне точное, действительно отвечающее внешним условиям отношение организма к окружающей среде. Теперь на-лицо полная специализация реакции животного. Итак, мы видим три стадии - возбуждение, торможение; специализация; психологи давно подметили их - теза, антитеза, синтез.

По отношению к научному творчеству дело обстоит совершенно так же. Проф. Кольцов указывает в предисловии к переводу Фишера на условия большого прогресса науки: "Причиной переворота является применение нового научного метода, и этот метод заимствуется из соседней научной дисциплины. Период блестящих открытий совпадает обыкновенно с периодом об'единения двух научных областей, развивающихся до того времени вполне независимо. Ученые, обладающие знакомством с обеими сложными областями, оказываются в особенно выгодном положении. "Это хорошо оправдывается и на Дарвине".

А в то же время хорошо укладывается в схему образования условных рефлексов. Когда есть 2 достаточно возбужденных центра, между ними очень легко устанавливается новое замыкание. Как только замыкание совершилось, пускается процесс торможения - происходит проверка, дифференцировка. Все то, что не подкрепляется безусловным рефлексом, что не подтверждается опытом, угашается, отбрасывается. Только достаточная доза торможения и предохраняет от бреда. В законченном творении всегда найдем следы огромного тормозного процесса. Почти всегда исправляют, переделывают, пробуют вариации на разные лады! В научном творчестве эквивалентом подобной работы является опытная проверка, собирание фактического материала для подкрепления образованных новых связей, новых замыканий.

После этих общих соображений попробуем перейти к рассмотрению творчества Дарвина с точки зрения рефлекса. Благодаря автобиографии Д. мы имеем превосходный материал для нашего анализа. Превосходный наблюдатель сказался в каждом замечании. Интересно заметить, Д. был не в ладах с официальной наукой во время своего студенчества до такой степени, что дал зарок "никогда не брать книгу по геологии". И у нас редко получался такой результат! В первый период своей жизни Д. ничем не выделялся. Для него спорт был превыше всего; научные интересы его занимали, это правда, но охотничий спорт явно преобладал. Вот его собственные слова об эпохе перед отправкой в путешествие, определившее его судьбу: "Я счел бы себя сумасшедшим, если бы упустил первые дни сезона охоты ради какой-то геологии или другой науки".

Но не только одна охота привлекала Д., целая масса разнообразных интересов мешала научным занятиям. "Моя страсть к стрельбе, охоте, а за отсутствием ее к прогулкам верхом по окрестностям сблизили меня с кружком любителей спорта, между которыми были молодые люди прямо распутные и не высокой нравственности. Мы часто собирались обедать, конечно, на этих обедах были люди посерьезнее, но частенько мы пили не в меру, а затем следовали веселые песни и карты. Я знаю, что нужно бы стыдиться проведенных таким образом дней и вечеров, но некоторые из моих друзей были такие милые малые, и всем нам было так весело, что я и теперь не могу вспоминать это время без удовольствия" - так характеризует свое житие сам Д. Конечно, на-ряду с этим от не терял интереса к научным занятиям. Но это было одно из многих развлечений.

Во всяком случае науке предпочтения не было, даже перед охотой. О собирании жуков - наиболее сильном научном интересе - Д. говорит, что "это была простая страсть к составлению коллекций, так как я не исследовал и даже не сверял с каким-нибудь печатным описанием и кое-как узнавал их названия". В жизни каждого человека бывает своего рода революционный период, эпоха исканий, мечтаний, проб, пока не попадешь в свою колею. Раз это случилось, то чем дальше, тем больше срастаешься со своей колеей. Вырабатывается целый ряд условных рефлексов, они в конце концов делаются настолько прочными, что подавляют все то, что не входит в их группировку.

Читать дальше

Tags: , , ,

1 comment or Leave a comment
Comments
From: valeryn2 Date: April 16th, 2017 09:26 pm (UTC) (Link)

Возникновение инстинкта.

Первый раз это действие совершается сознательно, т.е. под управлением и контролем сознания. При многократном повторении действия оно совершается всё более и более автоматически всё с большим выключением сознания, возникает стереотип действия. Стереотип действия переходит в условный рефлекс. Наконец условный рефлекс переходит в безусловный рефлекс, инстинкт, т.е. записывается в генах и передаётся потомству. Схема удобная и всё объясняющая, но имеются две закавыки. Первая: инстинкты образуются у организмов, не обладающих сознанием. Ведь считается, что сознанием обладает только человек. Вторая закавыка: действие, отработанное и совершаемое организмом (животным) в течение всей жизни и закрепленное в виде условного рефлекса, не переходит прямо в безусловный рефлекс (инстинкт), т.е. не записывается в генетической памяти и не передаётся потомству. Как же всё-таки возникают инстинкты, которые, как показывает наука, во множестве имеются у целого спектра организмов, как низших, так и высших? Подробнее это рассмотрено в моём блоге: http://valeryn2.livejournal.com.
1 comment or Leave a comment