Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Categories:

Изнасилования: кросскультурный анализ

Нашел интересную статью, где по типовой кросс-культурной выборке Мердока и Уайта (она представляет репрезентативную выборку известных к настоящему времени и описанных обществ, о ней и самом Мердоке здесь, за ссылку спасибо bdag_med ) сравниваются культуры с разной степенью распространённости изнасилований, чтобы найти синдром признаков, отличающих культуры, где изнасилования обычны, часты, и даже в какой-то степени являются нормой в отношениях между женщинами и мужчинами, от культур, где они редки, почти отсутствуют, просто потому что взаимоотношения полов устроены так, что почти не приходят к такой развязке. Анализировали только насилие мужчины (или группы мужчин) в отношении женщин, хотя в ряде обществ есть информация об обратном насилии (скажем, во время оргиастических обрядов) или о гомосексуальном насилии женщин против женщин.

Результаты исследования позволяют «отказаться от обычного предположения, что сексуальное насилие является неотъемлемым стремлением мужской природы», и поддерживают точку зрения, что как всякое человеческое поведение, сексуальное насилие является выражением культурных сил, которые и определяют «законные», «незаконные» и невозможные формы удовлетворения полового чувства. Впервые эта идея была высказана Брониславом Малиновским в 1929 г.

Иными словами, сексуальное насилие есть производное насилия вообще и социализации мужчин на агрессию, свойственных культуре господства, и не встречается в обществах, где культура господства не развита. Сексуальное насилие отсутствует  или является редким в 59% обществ, по которым есть соответствующая информация, и является «обычным, не атипичным» в 41% обществ (рис.1).

Наиболее ярко выраженным примером общества, где сексуальное насилие типично, является общество кисиев (Gusii) в юго-западной Кении. По судебным отчётам 55-56 гг. частота изнасилований здесь 47,2 случаев на 100000 населения в год, в городах США (общество которых относится к тому же типу) 13,85, в сельской местности США – 13,1, в СССР в 1961 году вдвое ниже, чем в США, в 1986 году – в 9 раз ниже.

Обычное полое сношение мужчины и женщины кисиев рассматривают как акт, в котором мужчина преодолевает сопротивление женщины и причиняет ей боль. Жених почитается своими друзьями «настоящим мужчиной», если после брачной ночи новобрачная неспособна ходить, и он может хвастаться своими подвигами, если он заставил её кричать. Эти настроения «мужской гордости», активно подогреваются и поддерживаются старшими женщинами [дальше неаппетитное описание соответствующих ритуалов].

Таким образом, у кисиев законные гетеросексуальные сношения представляют собой агрессивную борьбу, включающую силу и причиняющее боль поведение. В обстоятельствах, не являющихся законными, гетеросексуальные столкновения квалифицируются как изнасилования тогда, когда девушка решает сообщить об этом акте. Ле Вин различает у кисиев три типа изнасилований: вытекающее из совращения, преднамеренное сексуальное насилие групп юношей, нападающих на одиноких девушек с соответствующим умыслом; насилие, связанное с похищением невесты.

[дальше опять описания].

Все они связаны с тем, что мужское ухаживание всегда является враждебным. Молодые мужчины в норме грубы с девушками, и их неприятие ухаживания обуславливает эскалацию агрессии. С другой стороны, типичной реакцией девушек кисиев на ухаживание является демонстрация нежелания, которая приводит к тому, что юноше затруднительно проинтерпретировать её отношение как добровольное или недобровольное. Недоразумения между юношей и девушкой кисиев возникают или из-за пыла юноши и его неспособности воспринять девичьи знаки подлинного отказа, или вследствие неудачи девушки продемонстрировать знаки отказа недвусмысленным образом. Часто юноша обнаруживает неприятие девушки только после того как принудит её.

Страх разоблачения может превратить желающую девушку в ту, которая кричит об изнасиловании. Если пару, занимающуюся любовью, обнаруживали, девушка могла попытаться сохранить свою репутацию, выкрикивая что была изнасилована. То же может произойти, если девушка поощряет молодого мужчину дарить ей подарки, но отказывает в сексуальных отношениях. Ещё один вариант – замужняя женщина отвергает ухаживания юноши, так как боится сверхъестественных санкций за прелюбодеяние, юноша от разочарования прибегает к изнасилованию – потому что вообще привык разрешать свои разочарования насилием, - и женщина сообщит о нём.

Фактически здесь изнасилование является вариантом нормального развития ухаживания мужчин за женщинами, своего рода «сбоем», или «несчастным случаем», который с «порядочной женщиной» не произойдёт, ну а «непорядочные» - чего их жалеть!

Данные о кисиях могут быть поставлены в кросс-культурную перспективу. По данным Брода и Грина мужское ухаживание является типично враждебным или частично враждебным в 26% обществ, информация о которых была доступна. Мужчины идут впереди в вербальных (не физических) попытках сближения  в 40% обществ, женщины подстрекают мужчин к физической агрессии или желают её видеть в мужских сексуальных инициативах в 11% обществ, и наоборот – мужчины не предпринимают сексуальных инициатив или застенчивы и робки в 23% обществ.

В обществах, где сексуальное насилие типично, доминирует модель поведения типа кисиев, но она не является единственной. В нескольких обществах акт сексуального насилия служит сигналом готовности к браку и является церемониальным (и, судя по всему, развивается путём ритуализации взаимной борьбы «типа кисиев», а вовсе не является «актом мужского господства над женскими гениталиями», как то интерпретирует автор). Так, у народа кикуйю в центральной Кении акт сексуального насилия – часть инициации, необходимой для доказательства мужественности (Kuihara muunya – «замазать себя солью земли»). До этого юноша не мог иметь законных отношений с женщиной кикуйю и не мог жениться. В период инициации юноши бродили группами до ста человек в сельской местности, отыскивая подходящих женщин (идеальный вариант – замужняя женщина из другого племени). Та же модель характеризует поведение насильников в Филадельфии, исследованных Амиром.

[Дальше опять описания аналогичных обычаев у кикуйю, австралийских аборигенов аранда, на Маршалловых островах, у индейцев яномами и мундуруку. В двух последних случаях угроза сексуальным насилием ещё и способ удержать женщин подальще от мужских домов и мужских священных объектов, причём всегда угрожают не только изнасилованием, но также поколачиванием и обезображиванием].

Яномами практикуют особо жестокую форму мужского превосходства, включающую полигинию, частое избиение жён и групповое изнасилование захваченных женщин врага, при том что большинство военных походов совершается ради добычи жён (низкий социальный статус женщины приводит к убийству новорождённых девочек, и женщины брачного возраста оказываются в дефиците).

Ещё один вариант – у индейских племён охотников на бизонов Северной Америке изнасилование является средством наказания за прелюбодеяние. У чейенов (Cheyene) Великих Равнин существует практика «положить женщину в прерию» - оскорблённый муж блудливой жены приглашает всех неженатых членов своего военного сообщества на праздник в прерию, где каждый из них насилует эту женщину. Также омаха рассматривают «плохую женщину» как законную добычу для любого мужчины и т.д.

***

Что общего у всех столь разных культур, где изнасилование обычно или часто? Везде мужчины представлены как социальная группа, господствующая над женщинами и противостоящая им. Для них характерно, отношение к женщине как к собственности (или добыче) мужчины, объекту его ухаживаний, но не субъекту процесса. В случае групповых изнасилований «за прелюбодеяние» к теме господствующей мужской группы добавляется тема экономического обмена, в которой мужчины действуют как агенты обмена, а женщины составляют средства обмена [скажем, брачный договор в мусульманском праве представляет собой договор купли-продажи, где женщина – не сторона договора, а предмет сделки].

Далее, отношения между родителями и детьми характеризуются тем, что 1) отец отчуждён от всех своих детей как глава семьи, но особенно от своих дочерей. Основная функция отца – наказывать, то есть для девочек в таких культурах самой ранней формой отношения к мужчинам является избегание и страх. Сын имеет близкое и зависимое отношение с матерью. В наибольшей степени это характерно для кисиев, но присуще и другим культурам, где часты изнасилования. В культурах, где изнасилования не так часты, значим характер отношения «отец – дочь»: если отцы в норме  безразличны к дочерям, отчуждены и суровы, гораздо более вероятно, что сексуальное насилие будет присутствовать.  То же верно и в случае, если отец вообще далёк от заботы о детях. Напротив, характер связи мать-сын (так, как она измерена в данном исследовании), не отражается на распространении сексуального насилия.

Данные о коррелятах сексуального насилия показаны на рис.2, кодировки состояния признаков в использованных переменных – табл.1 статьи. Они поддерживают гипотезы, что а) межгрупповое и межличностное насилие разыгрывается в том числе и в сексуальном насилии, б) распространённость сексуального насилия связано с господством и подавлением женщин мужчинами, укоренённым в соответствующих формах общ0ественной жизни, в) в мужском сексуальном насилии разыгрывается специфическая модель отношений между родителями и детьми, которая была описана выше, г) сексуальное насилие в отношении женщин является поведенческим выражением социальной идеологии мужского господства, укоренённой в соответствующих культурных формах, законной (хотя и «теневой») частью которых являются акты насилия.

Общества, лишённые перечисленных признаков «культуры господства», не знают и сексуального насилия, или оно там встречается как исключение.

У туарегов Сахары сексуального насилия не существует, и когда женщина отказывает мужчине, он никогда не настаивает, и не будет завидовать более удачливому товарищу. У пигмеев бамбути (лес Итури в Конго) юноша может содрать верхние кожаные одежды с женщины, если поймает её, но никогда не может иметь с ней отношения без её согласия. Американский антрополог Колин Тернбулл, который жил долго среди пигмеев и стал идентифицироваться с ними, в книге 1965 г. сообщает, что не знал ни одного случая изнасилований. У африканского народа нгондо монго (Nkundo Mongo) принуждение женщины к половому акту с помощью насилия совершенно необычно. Если женщина не даёт согласия, недовольный соблазнитель оставляет её, ругая изо всех сил.

И т.д., и т.п. – таких обществ много на всех континентах (рис.1).

Во всех свободных от сексуального насилия обществах не просто к женщинам относятся с уважением, а их хозяйственные и репродуктивные роли имеют высокий престиж. Главное, что в этих обществах вообще минимизировано насилие, отсутствует или минимальна социализация подростков на агрессию (с которой хорошо коррелирует частота убийств), и отношение людей к среде своего обитания характеризуется скорей выражением почтения, нежели желанием эксплуатации (особенно у охотников и собирателей). Для всех них характерно сексуальное равенство с пониманием того, что полы взаимодополнительны, выраженное в соответствующих ритуалах, межличностное насилие для всех них является необычным.

То есть неверно, что мужчины склонны к сексуальному насилию «от природы»; скорей там, где межличностное насилие по той или иной причине является стилем жизни, оно получает также и сексуальное выражение. В обществах, где мужчин воспитывают для господства, и межличностные отношения между мужчинами отмечены взрывом насилия, женщины обычно оказываются жертвами власти и контроля мужчин, частным случаем которых являются изнасилования. Этому же способствуют экономические и другие препятствия к браку, которые продлевают холостяцкую жизнь заметной части мужчин далеко за двадцать, строгие формальные ограничения на внебрачные сексуальные отношения женщин (связанными с представлениями о «женской чести», которую должны контролировать мужчины-родственники или сородичи) при нестрогих, но существующих запретах мужчин на сексуальные притязания к «чужим» женщинам при отсутствии физической сегрегации полов.

Следовательно, сексуальное насилие не существует само по себе и не детерминировано биологически, а является частью культурной конфигурации, включающей межличностное насилие, мужское господство и сексуальное разделение плюс соответствующее воспитание мальчиков и девочек, поддерживающее именно эти культурные нормы. А факторы, обеспечивающие становление и закрепление именно этой, а не иной культурной конфигурации, её устойчивое воспроизводство в меняющейся среде, связаны, понятное дело, с экономическими и социальными факторами, производительными силами, и производственными отношениями.

___

Как я писал в тематически смежной дискуссии «эксплуатация не ограничивается изнасилованиями. Домашняя эксплуатация отнюдь не лучше, вообще ведь восприятие женщины "как объекта" в сексе - явно производное от идеи превратить подругу или жену из самостоятельного человека в домработницу, и эти идеи воспитываются во вполне определённых культурах, а в других культурах с ними, наоборот, рвут. Собственно проблема в более общей идее что того, кто слаб и зависим, эксплуатировать не только можно, но и нужно, это как бы признак конкурентного превосходства индивида (а если не слаб и зависим - то надо сделать зависимым, на что и направлены "биологизаторские" обоснования).

UPD. База Мердока.

Tags: антропология, антропология насилия, изнасилование, общество, освобождение женщины, угнетение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 164 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →