Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Categories:

Бог философов, народ и интеллектуалы

«Богу несвойственно удовольствие или неудовольствие, ибо Всевышний непричастен желанию и стремлению, ведь стремление указывает на ущербность желающего. В осуществлении стремления – совершенство желающего, а пока оно не осуществлено, ущербность остаётся. Точно так же Он, по мнению философов, непричастен знанию частностей, ибо последние со временем изменяются, а Божье знание – неизменно. Следовательно, Он не знает тебя, не говоря уже о твоих помыслах и действиях, а равно и не слышит твоих молитв и не видит твоих движений.

Да, а если философы говорят, что Он сотворил тебя, то лишь иносказательно, в том смысле, что Он есть причина причин в сотворении всего сотворённого, а не в том, что таково было Его изначальное намерение. Да Он вовсе и не создавал человека, ибо мир – вечен, и никогда человек не появлялся иначе как от другого человека, бывшего до него. В нём сочетаются облик, свойства натуры и черты характера от отца и матери и других родственников. А к этому добавляются свойства климата, страны, пищи и воды, а ещё воздействие сфер, светил и созвездий, соединённое в определённых соотношениях. И всё восходит к Первопричине, но не от её стремления, а как истечение от неё, ибо из первой причины проистекает вторая, затем – третья и четвёртая. Как видишь, причины и следствия неразрывно связаны друг с другом и непрерывно следуют друг за другом. Их взаимосвязь вечна, как вечна и Первопричина, не имеющая начала.

А в этом мире совершенство каждого индивида обусловлено причинами. Если достигнута полнота причин, то человек становится совершенным, а если полноты не, то человек остаётся ущербным, как, например, эфиоп, который не приспособлен к тому, чтобы обрести что-либо сверх человеческого облика и речи в её самой неразвитой форме. Философ же, в котором заложены все задатки, обретает с их помощью достоинства нрава, характера, знания и действия, и его совершенство не имеет никакого изъяна. Однако все эти совершенства – потенциальны и для перехода в актуальность нуждаются в обучении и воспитании. Тогда и проявятся эти заложенные в нём задатки совершенства или ущербности или какого-то из промежуточных состояний, которым нет конца.

А с совершенством человека соединяется из Божественного порядка свет, называемый Активным Интеллектом, с которым соединяется пассивный интеллект индивида в таком союзе и единстве, что этот индивид видит себя Активным Интеллектом, и нет между ними разницы. Эта степень – крайний предел желаемого для совершенного человека. Душа совершенного человека и этот Интеллект становятся одним и тем же.

Человек уже не думает о гибели своего тела и его органов, ибо он стал с Ним единым. Его душа пребывает в благорасположении всю жизнь, и он присоединяется к содружеству Гермеса, Асклепия, Сократа, Платона и Аристотеля. Более того, и он, и они, и все, кто достиг их степени, едины с Активным Интеллектом. Иносказательно и очень приблизительно намекают на это, когда говорят о довольстве Бога».

Иегуда Галеви. Кузари I, 1 (критическое издание Д.Баннета и Х.Бен-Шаммая, Иерусалим, 1977. С.3-5. Перевод сделан с арабского оригинала по изданию Kitāb al-Radd wa-‘l dalīl fi-‘l-Din al-Dhalīl, арабская версия «Кузари»).

P.S. Понятно, что к подобному "богу философов" можно испытывать лишь интеллектуальную привязанность, но не живое чувство, а религиозное чувство масс неизбежно оказывается антропоморфным и анимистским - бог мыслится в виде верховного (племенного) вождя, судящего и карающего + человек массы, действующий практически, приписывает сверхестественные свойства необычным/неожиданным явлениям природы и способностям отдельных людей.

Это разделение невыгодно для обоих: интеллектуалы в своём поиске истины не видят поддержки масс и вынуждены заискивать перед начальством, а массы коснеют в невежестве и языческой дикости, получая повод третировать интеллектуалов как "опасных безбожников". Так "католицизм интеллигенции" и "католицизм простонародья" всё больше расходятся, и брешь между ними заделывается политикой. Вместо "католицизма" можно подставить любую религию, включая родную для Иегуды Галеви, просто католицизм решает эту проблему с наибольшим изяществом - с наименьшими потерями для церкви, и наименьшими приобретениями как для интеллектуалов, так и для "масс").

Вот как анализирует ситуацию Грамши:

«Связь между «высшей» философией и обыденным сознанием обеспечивается «политикой» так же, как обеспечивается политикой связь между католицизмом интеллигенции и католицизмом «простых людей». Однако по характеру связи эти два случая коренным образом отличаются один от другого. Именно то, что церкви пришлось столкнуться с проблемой «простых людей», означает, что сообщество «верующих» дало трещину, которую если и можно залечить, то не путем поднятия «простых людей» до уровня интеллигенции (церковь даже не ставит себе такой задачи, идеологически и экономически непосильной для нее в нынешнем положении), а путем введения железной дисциплины для интеллигенции, чтобы она не переходила известных границ и не сделала разъединение непоправимым и катастрофическим.

В прошлом такие «бреши» в сообществе верующих заполнялись мощными массовыми движениями, которые приводили к образованию новых религиозных орденов вокруг сильных личностей (Доминик, Франциск) и в этом находили свое завершение. Еретические движения средневековья, возникавшие на базе социальных конфликтов, обусловленных рождением коммун, как реакция на политиканство церкви и на схоластическую философию, бывшую одним из проявлений этого политиканства, означали разрыв в отношениях между массой и интеллигенцией в вопросе о церкви, «зарубцевавшийся» с формированием народных религиозных движений, которые церковь вобрала в себя, создав нищенствующие ордена и новое религиозное единство.

Но Контрреформация выхолостила эти бурлившие народные силы: «Общество Иисуса» – последний большой религиозный орден реакционного и авторитарного происхождения, репрессивного и «дипломатического» характера, который ознаменовал своим рождением окостенение организма католической церкви. Новые ордена, возникшие впоследствии, для массы верующих имеют совершенно незначительное «религиозное» значение, но «дисциплинарное» значение их огромно: они являются с момента рождения или становятся потом разветвлениями и щупальцами «Общества Иисуса», орудиями «обороны» с целью сохранения приобретенных политических позиций, а не обновительными силами развития. Католицизм стал «иезуитизмом». Модернизм породил не «религиозные ордена», а политическую партию – христианскую демократию.

Здесь уместно вспомнить приводимый Стидом в своих воспоминаниях анекдот о кардинале, который объясняет английскому протестанту, склоняющемуся к католицизму, что чудеса святого Януария пригодны лишь для неаполитанского простонародья, а не для интеллигенции, что даже в Евангелии имеются «преувеличения», и на вопрос: «Да разве мы сами не христиане?» – отвечает: «Мы прелаты», то есть «политики» римской церкви.

Позиция философии практики противоположна позиции католицизма: философия практики стремится не удержать «простых людей» на уровне их примитивной философии обыденного сознания, а, наоборот, подвести их к более высокой форме осознания жизни. Если она утверждает необходимость контакта между интеллигенцией и «простыми людьми», то это не для того, чтобы ограничить научную деятельность и поддержать единство на низком уровне масс, а именно для того, чтобы создать интеллектуально‑моральный блок, который сделает политически возможным интеллектуальный прогресс всей массы, а не только узких групп интеллигенции.

Активный человек массы действует практически, но у него нет ясного теоретического осознания этой его деятельности, которая тоже есть познание мира, поскольку она изменяет мир. Более того, его теоретическое сознание исторически может оказаться в противоречии с его деятельностью. Можно, пожалуй, сказать, что у него есть два теоретических сознания (или одно противоречивое сознание): одно – содержащееся в самой его деятельности и реально объединяющее его со всеми его сотоварищами по практическому изменению действительности, и второе – поверхностно выраженное, или словесное, что досталось в наследство от прошлого и было воспринято без критики.

Тем не менее, это «словесное» сознание не безрезультатно: оно привязывает к определенной социальной группе, влияет на моральное поведение, на направление воли – все это с большей или меньшей силой, которая может достигнуть такой точки, когда противоречивость сознания не допускает больше никакого действия, никакого решения, никакого выбора и приводит в состояние моральной и политической пассивности. Критическое постижение самого себя осуществляется, следовательно, через борьбу политических «гегемонии», противостоящих направлений, сначала в области этики, затем политики, чтобы вылиться наконец в высшую разработку собственной концепции действительности. [см. Дж.Лестер. «Теория гегемонии Грамши и современность»]

Сознание, что ты являешься частью определенной силы‑гегемона (то есть сознание политическое), – это первая фаза дальнейшего и прогрессирующего самосознания, в котором, в конечном счете, соединяются теория и практика. Значит, и единство теории и практики существует не как механическое данное, а как процесс исторического становления, в котором оно проходит путь от элементарной и примитивной фазы, характеризующейся почти инстинктивным осознанием «отличия», «отделения», независимости, вплоть до реального и полного овладения стройным и единым мировоззрением. Вот почему следует подчеркнуть, что развитие политической концепции гегемонии означает огромный философский прогресс, а не только прогресс в практических политических действиях, потому что оно с необходимостью влечет за собой и подразумевает интеллектуальное единство и этику, соответствующую такой концепции действительности, которая преодолела обыденное сознание и стала, пусть пока еще в ограниченных пределах, критической».

Антонио Грамши. Тюремные тетради.


 


Tags: марксизм, политика, социальное неравенство, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments