Вольф Кицес (wolf_kitses) wrote,
Вольф Кицес
wolf_kitses

Categories:

Двухфакторная теория эмоций: характер переживания зависит от ситуации

В своей научно-этологической деятельности мне всегда хотелось установить изоморфизм между системой понятий сравнительной этологии и общей психологии, чтобы психологи могли создать некий язык - посредник для общения с теми, кто исследует поведение животных, ведь человеческая психика развилась из последнего. Так, инстинктам животных точно соответствуют рациоморфные процессы у людей («социальное бессознательное»), ритуализированным демонстрациям с их экспрессией и коммуникативной функцией - моторная теория эмоций.

Есть ещё одна область параллелизмов: у животных мотивационное состояние в момент вступления в некое специфическое взаимодействие, скажем ухаживания или угрозы, совершенно неспецифическое, это общее возбуждение, готовность действовать определённым образом в отношении определённого партнёра, несмотря на неудачи и сбои, и только.

Поэтому у подавляющего большинства позвоночных начальные такты процессов ухаживания и угрозы отличаются друг от друга не очень, хотя вроде бы должны быть прямо противоположны. То же относится к умиротворению, предупреждению об опасности et cetera. Специфичность мотивационного состояния появляется только после первых успешных актов обмена демонстрациями, в соответствии с тем, какие именно демонстрации будут предъявлены  -  если ритуализированной угрозы, то будет агрессия, если ухаживательные то сексуальность, и по мере увеличения успешности коммуникации устойчивость и специфичность этого состояния будут только нарастать.

Нечто сходное (а точней, полный изоморфизм) обнаруживается в отношении человеческих эмоций. То есть, эмоция связана с попаданием в некоторую проблемную ситуацию (или её эндогенное генерирование - не суть). В этом случае мы лишь неспецифически возбуждаемся, а какое именно чувство испытываем, определяется контекстом, фигурами внешнего окружения - если рядом подозрительная уголовная личность, то это возбуждение считается страхом, если прелестная женщина - романтическим чувством, если учебная аудитория - это экзаменационный мандраж. В этом суть двухфакторной теории эмоций Стэнли Шахтера  (two-factor theory of emotion).

Она гласит, что «мы делаем вывод о своих эмоциях точно так же, как мы делаем вывод о том, что мы за люди и насколько нам интересны игры с числами – мы наблюдаем за своим поведением и потом объясняем, почему мы ведём себя таким образом. Единственное различие заключается в типе поведения, за которым мы наблюдаем. Шахтер говорит, что мы наблюдаем за своим внутренним поведением – а именно за тем, насколько сильное возбуждение мы чувствуем. Если мы чувствуем, что возбуждены, то пытаемся выяснить, что же является причиной нашего возбуждения. Например, скажем, ваше сердце сильно бьётся, а тело напряжено. Это происходит потому, что вы только что увидели профессора – того самого, который согласился перенести экзамен на другой день: вы сказали ему, что собираетесь в день экзамена на похороны вашей бабушки – или вы волнуетесь оттого, что рядом с профессором стоит самая очаровательная девушка во Вселенной? Вы испытываете жуткий страх или у вас живот сводит от любви?

Теория Шахтера называется двухфакторной, потому что понимание нашего эмоционального состояния требует, чтобы мы предприняли два шага: во-первых, мы должны испытывать физиологическое возбуждение и, во-вторых, найти подходящее объяснение и как-то его обозначить. Так как само по себе физическое состояние объяснить довольно трудно, мы используем информацию о ситуации, которая помогает нам сформировать атрибуцию относительно того, почему мы чувствуем возбуждение.

Стэнли Шахтер и Джером Синглер провели эксперимент, чтобы проверить эту дерзкую теорию; вообразите себя его участником. Когда вы приходите, экспериментатор сообщает, что проводится изучение того, как воздействует на человеческое зрение витамин супроксин. После того как врач делает вам инъекцию небольшой дозы супроксина, экспериментатор просит подождать, пока лекарство начнёт действовать. Он знакомит вас с ещё одним участником эксперимента. Второй участник говорит, что ему тоже ввели дозу супроксина. Экпериментатор даёт каждому из вас по анкете и говорит, что скоро придёт и даст вам тест для проверки зрения. Вы смотрите на анкету и замечаете, что в ней встречаются несколько очень личных и оскорбительных вопросов. Например, «с каким количеством мужчин (помимо вашего отца) у вашей матери были внебрачные связи?» Второй участник гневно реагирует на эти вопросы, он приходит во вс большую ярость, потом рвёт анкету, бросает её на пол и хлопнув дверью выходит из комнаты. Что, по-вашему, вы почувствуете? Вы тоже рассердитесь?

Как вы, конечно, догадались, настоящая цель эксперимента состояла не в том, чтобы проверять зрение. Исследователи создали такую ситуацию, в которой присутствовали или отсутствовали две основные переменные – возбуждение и эмоциональное объяснение этого возбуждения, а затем проверялось, какие эмоции испытывали люди. Участники эксперимента на самом деле не получали никакой инъекции витамина. Вместо этого с переменной возбуждения манипулировали следующим образом: некоторое участники эксперимента получили дозу эпинефрина, лекарства. Которое вызывает возбуждение (увеличивается температура тела и учащается дыхание), а некоторым участникам ввели плацебо, которое не имело никаких физиологических эффектов.

Представьте теперь, что бы вы почувствовали, когда получили дозу эпинефрина: когда вы начали читать анкету, вы почувствовали возбуждение (учтите, экспериментатор не сказал вам, что это был эпинефрин, так что вы не понимаете, что именно лекарство приводит вас в такое возбуждение). Второй участник эксперимента – в действительности помощник экспериментатора – с яростью реагирует на анкету. Вы скорее всего сделаете вывод, что вы взволнованы, потому что вы тоже рассердились. Вас поставили в условия, которые Шахтер считал необходимыми для переживания эмоций – вы возбуждены, вы искали и нашли разумное объяснение своего возбуждения в данной ситуации. И, таким образом, вы тоже приходите в ярость. Именно это и происходило в действительности – участники, которым давали эпинефрин, реагировали с большей злобой, чем испытуемые, получившие дозу плацебо.

Самый интересный вывод из теории Шахтера, это то, что эмоции людей в чём-то произвольны, они зависят от наиболее вероятного объяснения возбуждения. Шахтер и Сингер проверили эту идею с двух сторон. Во-первых, они показали, что могут предотвратить вспышку гнева у людей, если рационально объяснят им причину возбуждения. Некоторым участникам эксперимента, получившим дозу эпинефрина, исследователи говорили, что лекарство усилит их сердцебиение, лицо будет тёплым и покраснеет, а руки начнут слегка трястись. Когда люди действительно начинали себя так чувствовать, они делали вывод не о том, что рассердились, а приписывали свои ощущения действию лекарства. В результате эти участники эксперимента не реагировали на анкету со злостью.

Ещё более наглядно Шахтер и Сингер продемонстрировали, что могут заставить участников эксперимента испытать совершенно другие эмоции, если изменят наиболее вероятное объяснение их возбуждения. В других условиях участники эксперимента не получали анкету с оскорбительными вопросами и не видели, как злится помощник экспериментатора. Вместо этого помощник экспериментатора делал вид, что охвачен беспричинной радостью и вёл себя беззаботно, он играл в баскетбол катышками из бумаги, делал бумажные самолётики и запускал их в воздух, крутил хула-хуп, который нашёл в углу. Как реагировали настоящие участники эксперимента? Если они получали дозу эпинефрина, но ничего не знали о его эффектах, то делали вывод, что они ощущают счастье и беззаботность, а в ряде случаев даже присоединялись к импровизированной игре.

 

До какой степени результаты, обнаруженные Шахтером и Сингером, распространяются на повседневную жизнь?

В последние годы проводилось много исследований, продемонстрировавших ошибочную атрибуцию возбуждения (misattribution of arousal), при которой люди делали неправильные выводы о причинах своих чувств. Рассмотрим полевое исследование, проведённое Дональдом Даттоном и Артуром Ароном. Представьте себе, что вы принимаете участие в эксперименте, все испытуемые – не знакомые между собой мужчины. Вы отправляетесь в парк, находящийся в Британской Колумбии. Привлекательная молодая женщина подходит к вам и просит заполнить для неё анкету; эта анкета, объясняет женщина, - часть психологического проекта, исследующего воздействие пейзажа на творческие способности человека. Вы решаете помочь ей. После того, как вы заполнили анкету, женщина благодарит вас и говорит, что вы можете позвонить ей, если захотите ещё поговорить на эту тему. Насколько привлекательной вам покажется эта женщина? Вы позвоните ей  предложите встретиться?

На этот вопрос трудно ответить. Несомненно, это зависит от того, встречаетесь ли вы с кем-то ещё или нет, заняты вы или нет и так далее. Это может также зависеть и от того, как вы интерпретируете ваши телесные симптомы. Если по какой-либо врешней причине вы чувствуете возбуждение, то, вероятно, ошибочно подумаете, что возбуждение – следствие привлекательности женщины. Чтобы проверить эту идею, Даттон и Арон и попросили женщину (свою помощницу) подходить к мужчинам в парке. Были выбраны две различные ситуации. Теперь снова представьте, что вы – участник этого эксперимента. Когда вы гуляете в парке, вы подходите к краю очень глубокого каньона. Его пересекает узкий 450-футовый (почти полторы сотни метров) подвесной мост, сделанный из досок, прикреплённых к металлическим цепям. Вы решили перейти мост.

Пока вы идёте, вам приходится согнуться, чтобы держаться за перила, перила очень низкие. На полпути поднимается ветер, и вам кажется, что вы вот-вот свалитесь, вы отчаянно держитесь на поручни. Затем вы случайно смотрите вниз. Вы видите пропасть и бурлящую горную реку. Вы уже сильно возбуждены – ваше сердце громко стучит, вы быстро дышите и покрываетесь испариной. Тут к вам подходит красивая женщина и просит вас заполнить анкету. Она привлечёт вас в этой ситуации?

Подумайте немного об этом, а теперь представьте, как та же женщина подходит к вам в совершенно другой обстановке. Вы уже пересекли мост и отдыхаете на скамейке в парке. У вас была возможность успокоиться – сердце больше не выскакивает из груди и дыхание стало нормальным. Вы спокойно наслаждаетесь прекрасным видом, когда к вам приближается незнакомая женщина и предлагает заполнить анкету. Она и в этом случае привлечёт вас? Двухфакторная теория Шахтера поможет нам сделать очевидное предсказание на этот счёт: если вы только что перешли мост, то будете сильно возбуждены и по ошибке подумаете, что возбуждение, хотя бы отчасти, это следствие влечения к красивой женщине. Именно так и происходит в реальном эксперименте. Многие из мужчин, к которым женщина подходила, когда они переходили мост, позже звонили ей и предлагали встретиться (65%), в то время как лишь некоторые из тех, кто сидел на скамейке, тоже назначали свидание (30%)».  

***

Внешняя спецификация эмоций хорошо соответствует моторной теории эмоций  Экмана и Фризена. В первом случае эмоциональная окраска переживания определяется тем, как мы распознаём и определяем ситуацию, породившую переживание. Во втором – какие именно лицевые экспрессии демонстрируем, то есть как переживаемая ситуация отражается в специфической мимике. В обоих случаях переживаемые чувства не являются «нашими собственными»: их всегда «вкладывает» общество, сталкивая нас в разные моменты жизни с разными категориями социальных акторов, а мы "соглашаемся" на это "вложение" или отвергая его, реагируя на "столкновение" теми или иными лицевыми экспрессиями и другими внешними проявлениями чувств. Точно также как и специфические мотивации животных.

Источники

Э.Аронсон, Т.Уилсон, Р.Эйкерт, 2002. Социальная психология (психологические законы поведения  человека в социуме). Перевод с 3-го американского издания. Спб-М.: изд-во «Прайм-Еврознак». С.164-168.


 

Tags: инстинкт, понимание, психология, социальная психология, теория систем
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments